Целительница

Но справедливость была восстановлена, и Вера этому тихо радовалась. Лапуля – ее кот, и нечего ему делать на коленях у Макса.

- Никита завтра позвал меня на подледную рыбалку. Говорит, по приметам каким-то там, клев должен быть отменный, - поделился Макс, когда Вера разлила густые дымящиеся щи по тарелкам.

- Ну конечно… Тебе сейчас как раз на рыбалку и надо. Ты же только выздоровел.

Обида и ревность не заставили себя долго ждать. Тут же явились и разбередили с таким трудом установившееся равновесие в душе Веры. Уже и на рыбалку его зовет! Скорифанились, значит, окончательно и бесповоротно.

- А я оденусь потеплее. Термобелье, а сверху лыжный костюм. Да и костер можно будет разжечь…

- Где? Посреди озера?

Вера смотрела на уплетающего щи друга и чувствовала, как аппетит бесследно испаряется, а плохое настроение занимает свое законное в последнее время место.

- Не получится, да? Ну и ладно. Не переживай, Смолькина, не замерзну. Обещаю одеться, как капуста.

- Да мне-то что? Иди, если хочешь. Заболеешь, пеняй на себя.

В следующий раз дам тебе умереть от воспаления легких.

Если до этого Макс ел себе и не смотрел на Веру, то сейчас даже ложку отложил в сторону, пристально глядя на нее. Наступила очередь Веры прятать глаза.

- Я что-то не пойму… Кажется мне или нет, что каждый раз, как речь заходит о твоем соседе, ты ведешь себя как-то странно?

- Кажется, - буркнула она, когда молчание затянулось, и взгляд Макса намеревался прожечь в ней дырку.

- А по-моему нет. Вер, ты что, влюбилась в него?

- Глупости какие! Скажешь тоже…

Теперь уже она активно работала ложкой, делая вид, что ничего вкуснее этих щей в жизни не ела.

- А посмотреть на меня слабо?

- Давай есть, а! – Вера силой заставила себя оторвать взгляд от тарелки. – И не пытайся лечить меня, психиатр чертов! Тем более, не от чего.

- Ну-ну… Как скажешь, конечно. Только и у меня глаза не на затылке. Да и на слух никогда не жаловался.

Дальше ели молча. Только стук ложек и раздавался в комнате. Лапуля, воспользовавшись ситуацией, забрался на стол и стащил еще ломтик прослойки.

Обнаглел до такой степени, что тут же сидел и ел его. На него и излилось отвратительное настроение Веры, когда заметила кошачью наглость. Так огрела его полотенцем, что он до вечера где-то прятался, носу не показывал. А может просто спал, потому что не известно, сколько сала успел стащить.

Вера понимала, что ведет себя некрасиво. Так же она осознавала, что Макс, с его внимательностью, не может не замечать этого.