Целительница

А потом она и вовсе про него забыла, когда открыла файл с романом и начала перечитывать последние главы с настроением писать дальше. Поймала себя на мысли, что не верит, что смогла все это сочинить. Выходило складно и интересно. Вспомнила прочитанное где-то, что если автору самому нравится, как написано, то и другому тоже будет интересно читать. Эта мысль еще больше настроила на творческий лад, и пальцы застучали по клавиатуре со скоростью заправской машинистки.

Процесс настолько захватил ее, так долго она с головой не погружалась в творчество, что Вера забыла обо всем – о том, где находится, о времени, о Максе.

Она не заметила, как скрипнула входная дверь. Очнулась, когда Макс опустился на соседний стул с посеревшим лицом, на котором застыла гримаса боли, и каплями пота на любу. Он прижимал к себе руку. Сквозь пальцы сочилась кровь. Казалось еще чуть-чуть и он бухнется в обморок.

- Что случилось?! – закричала Вера, похолодев от страха, и вскочив со стула. – Что у тебя с рукой?

- Кажется, я отрубил ее топором, - пролепетал Макс и зашатался на стуле, еще сильнее побледнев.

- Господи ты боже мой! Ну-ка, вставай давай! Вот так… - Вера подхватила его под мышки и помогла доплестись до кровати. – Ложись и покажи мне руку. Чего вцепился в нее, как в военный трофей?!

Она была чертовски зла, несмотря на крайнее волнение. Злилась на себя, что умудрилась забыть про друга, на него, что беспечно решил проявить себя, как настоящий мужчина. Воображение рисовало страшные картины – вот сейчас он уберет руку, и она увидит, как другая его рука держится на тонком кусочке кожи, практически отрубленная.

Слава богу, в действительности все обстояло не так страшно. Макс рубанул топором по трем пальцам. Один прорубил до кости. Кровищи было, как на скотобойне, но Вера уже обрела хладнокровие и действовала быстро и точно. Она промыла рану, обработала ее перекисью водорода и прочитала кровеостанавливающий заговор. Сама уже ничему не удивлялась, а на вытянутое лицо Макса старалась не обращать внимания.

Одновременно она сняла болевой эффект, чтобы максимально облегчить его состояние. Это она проделала при помощи пальцев, почувствовав уже привычное покалывание. Осталось приложить лечебные травы и забинтовать руку.

- Ну вот, жить будешь, - пробормотала она, опускаясь на пол рядом с кроватью, и все еще продолжая согревать руку Макса в своих руках. – Болит?

- Уже нет.

Лицо его находилось очень близко.