Бывший. Злой. Зеленый

— Доверься мне, — шепнула, прильнув всем своим телом. — Так нужно.

Его губы сначала сжались, твердые, чужие, а потом разомкнулись в ответном касании. Злат не задавал лишних вопросов. Он перехватил инициативу, и в его руках я совсем потерялась. Растворилась. Забылась. На меня обрушились лавиной воспоминаний все те прошлые наши поцелуи. Целомудренные, скромные и жаркие, заставляющие коленки подгибаться. Наши прикосновения, взгляд глаза в глаза, тихие обещания и нарушенные клятвы.

Целая маленькая жизнь замелькала калейдоскопом памяти: встречи и расставания, улыбки, слезы.

Будущее, которое мы однажды строили, а после топтались на его пепелище, сейчас не казалось таким уж разрушенным.

Злат целовал меня исступленно, позабыв и про монстров, и про жуткий туман, стелющийся по земле. Каких-то несколько секунд, а по ощущениям — словно и не отпускал меня долгие годы. Словно не было всего того, что развело нас по сторонам.

Я не забыла его. Пыталась, но тщетно. Хотела выскрести образ бывшего мужа из головы, выскоблить, удалить мельчайшие частицы.

Ушла в учебу, после — в работу. Упрямо шагала вперед, только бы не останавливаться, не оглядываться назад. Но мои руки помнили его очертания — даже в боевой форме, — касались давних шрамов и вспоминали каждый из них.

А он… неужели он тоже не перегорел?

Он ведь кинулся защищать меня от щупалец. В том его крике слышался первородный ужас. Злат по-настоящему боялся? Не за ту девушку, которая должна спасти его брата. За ту, которую он не мог потерять снова. Или мне показалось? Может, я придумала себе лишнего?

Да, наверное, придумала.

Иначе и быть не может.

Но сейчас… сейчас он прижимал меня к себе, и наш поцелуй не был ни фальшивым, ни фиктивным, ни вымученным. Я тянулась к нему, поднималась на цыпочки, и ладони Златона поддерживали меня за талию, вжимая в себя так сильно, будто боялись отпустить.

Во мне расцветали эмоции. Светлые, нежные, почти невинные. Та юная девчонка, однажды доверившая себя парню, вновь показала свое лицо. Девчонка, запрятанная в самую глубь меня.

Девчонка, которой я стыдилась, потому что она была слабая и слишком наивная. Сейчас я сама стала ею.

Нехотя, но всё же пришлось разомкнуть веки. Окружающий нас мрак рассеивался, змеи больше не атаковали, они замерли, застыли на местах, словно волосы у металлической Горгоны. Я была права. Это — зеркало. Отражение наших собственных чувств. Наш страх, наша застарелая боль подпитывали в них агрессию. Наши болезненные воспоминания кормили их темное нутро.