Таро и Хиро. Становление адских правителей

Но Таро, увлеченный девушкой, всего лишь привлек ее к себе и сам на мгновение затаил дыхание.

— Ну же, поцелуй ее, — прошептал инкуб в нетерпении и удовлетворенно хмыкнул, когда это произошло.

— Пойдем, — окликнул его Уфир. — Налюбуешься еще.

Но инкуб лишь шикнул в ответ:

— Сейчас… — заинтригованный, он и не собирался уходить, оставшись наблюдать за тем, что произойдет дальше.

А дальше произошло то, что не должно было быть. По крайней мере, тут, в Ист-Сайде.

Во время продолжительного и страстного поцелуя Лекса застонала, будто от нахлынувшей эйфории, но в следующий миг всхлипнула и вцепилась ноготками в плечи Таро, который остановиться уже не мог.

Асмодей нахмурился. И не успел он переглянуться с Уфиром, как на месте девушки застыла иссохшая мумия, а ее жизнь и душа втянулись белой мерцающей дымкой в рот опешившему демоненку. Само же тело рассыпалось прахом на его руках.

Инкуб округлил глаза от удивления. Не мешкая больше, он отпустил ворот футболки Абигора и, бесцеремонно бросив того наземь, ворвался в комнату к сыну.

Он увидел, что глаза Таро расширились от ужаса, а грудь судорожно вздымалась и опускалась — так он был напуган.

— Я… я не хотел, — заплетающимся языком произнес он, увидев отца.

— Тише-тише-тише, — Асмодей упал перед ним на колени и порывисто притянул к себе.

Таро послушно опустил голову ему на грудь: сейчас его колотило от страха и осознания того, что произошло нечто поистине ужасающее.

— Я не хотел…

— Я знаю, малыш, знаю.

Тш-ш-ш… — Асмодей гладил его по волосам, крепко прижимая к себе и пытаясь успокоить, раскачивался из стороны в сторону, стремясь убаюкать свое дитя, как в детстве.

Оставшийся за дверью Уфир невольно поднес руку ко рту, Абигор давно уже без чувств валялся у его ног.

Выругавшись, Уфир втащил Абигора внутрь.

Асмодей ухватился пальцами за подбородок Таро и заставил тогo взглянуть себе глаза. Подражая шипению змеи, он прошептал на древнем египетском: "Сейчас заснешь».

На глазах Уфира инкуб ввел демоненка в транс и для достоверности провел рукой перед глазами — реакции никакой не последовало.

— Что ты сделал?

— Успокоил.

— А что за заклинание?

— На следующий день он ее не вспомнит. — Асмодей поднял сына на руки и, уложив в постель, накрыл его одеялом, опустил ему веки и тихо прошептал: — Ты все забудешь.

— Боюсь, что местные кардиналы откроют на нас охоту.

— Я сразу же об этом и подумал.