Я плету твою судьбу

— Перенесёшь коробки в спальню?

Жаль, что у меня нет запечатлителя: лицо следователя определённо надо было увековечить в фото. Нечто среднее между удивлённым «Ты серьёзно?!» и гневным «Берега попутала?!».

— Ладно-ладно, они не должны быть тяжёлыми, я справлюсь! — легко рассмеялась и даже щёлкнула Кэя по носу, чем окончательно ввела его в ступор. — Я помоюсь, а потом займусь своим гардеробом.

И оставив следователя стоять памятником самому себе, я прошмыгнула в ванну. Как-то очень быстро приноровилась к новому жилью, вот уже и спальню считаю своей.

Рванину, простите, вещи Кэя, я снимала под аккомпанемент шоркающих звуков и сдавленных ругательств, что доносились из спальни. Не знаю, чем занимался следователь, но сейчас моей целью была ванна — смыть с себя весь этот безумный день!

Спустя час, закончив водотерапию, я появилась в спальне, просто преступно лучась хорошим настроением. И сразу поняла причину странных звуков: Войнот всё же перетащил все посылки. Видимо, воспитание не позволило заставлять девушку, хоть и Ткача, тягать тяжести.

— Ты всё? — донеслось из-за двери.

— Да, твоя очередь! — Я уже бросилась распаковывать коробки в поисках любимого пижамного комплекта и даже не заметила, как Войнот проскользнул в ванную. — Спасибо за заботу!

Облачившись в шёлковые шортики и такой же топ, я занялась ужином на скорую руку: салат из овощей, ломтики солёной красной рыбки и чуть-чуть творожного сыра. Не особо питательно, но у меня нет цели наесть попу. Тем более её размер особо сильно беспокоил Кэя.

Напевая какую-то прилипчивую мелодию, я забралась с ногами в кресло у окна и, лениво накалывая салат на вилку, наблюдала за ночной жизнью города внизу. Накрапывающий дождь смазывал все силуэты, превращая мир в картину художника-акварелиста.

Мысли сами собой вернулись к событиям последних дней, и настроение вместе с тем рухнуло вниз. Я могла храбриться сколько угодно, запирать страх и ужас в дальние чертоги сознания, но факты неумолимы. За мной идёт странная охота, друзей у меня нет, помочь некому.

Робкую надежду на то, что Кэй был искренен в своих словах, я давила с особой жёсткостью. Нельзя обманываться. Жизнь не прощает мне ошибок, а потому нельзя допускать никаких привязанностей.

Но как же этого хочется!

— О чём задумалась?

Вот как может голос так действовать? Этот низкий баритон бархатной кошкой проник в мои мысли, и я, слегка вздрогнув, перевела взгляд на следователя.