Меня убьет Рубиновый Дракон

Я спускалась все ниже. Мужчины, собравшиеся на арене, уже не казались миниатюрными фигурками. Все они были обнажены по пояс – похоже, это местная традиция… В моем положении – ужасная!

Тут решается вопрос моей жизни и смерти. Мне позарез нужен холодный трезвый рассудок. Надо внимательно наблюдать за поведением членов Совета и расстановкой сил. А не впадать в прострацию, угодив в окружение стройных мускулистых торсов с рельефными кубиками пресса.

Как остаться холодной и рассудительной, когда кругом сплошные атлеты и красавцы? Самые разномастные: жгучие смуглокожие брюнеты, ясноглазые блондины, русые, рыжие… На любой вкус – выбирай не хочу.

Вот только каждый из этих роскошных атлетов – целый глава клана. Или даже рода. Кто-то один –вообще вождь. У каждого из двадцати пяти свои интересы. В которые как-то вписывалась моя жизнь или смерть.

Если верить Энлардену – всем, кроме него, нужно лишь второе. Даже если он преувеличивал, запугивая меня, все равно добрая половина этих красавчиков рады получить мою отрезанную голову на блюдечке с золотой каемочкой.

Так что не стоит растекаться маслицем по этому блюдечку. Я тщательно следила за собой, своей реакцией на встречавших меня мужчин. Вся разномастная толпа гологрудых и чертовски привлекательных атлетов вперилась в меня острыми взглядами, пока невидимая платформа приземлялась на поверхность арены.

Подошвы коснулись черного пола с бегающими внутри алыми змейками. Я медленно обводила глазами мужчин. Встречала их взгляды прямо, спокойно, но без ненужной дерзости, без вызова.

Хорошо им – я одна, уставились в одну точку и сверлят пронизывающими взорами. А я и выбрать-то никого не могу, чтобы остановить взгляд, – решит, запала на него!

Вот и скользила по всем, надеясь высмотреть хоть на одном лице сочувствие и понимание. Но нет. Только холодный, расчетливый интерес. Как у игроков в покер, оценивающих комбинацию своей «руки» с картами на флопе.

Так мы стояли друг напротив друга – то есть, я напротив них. Играли в гляделки-молчанки. Наконец один из старейшин-атлетов нарушил безмолвие, высокомерно хмыкнув:

- Смазливая! Другую ты бы не сделал своей протеже, Гедерон!

Бодренькое начало! Официальное представление, говорили они… Совет старейшин, говорили они. А меня обозвали смазливой, как в парке на лавочке пацаны с семками из ближайшей каблухи.