Белая птица и черный волк

Мелкое зверье летело в заплечный охотничий мешок через каждые десяток метров. Йор смотрел-смотрел, как тот пополняется, тяжелеет, и с затаенным удивлением спросил:

– Там, откуда ты родом, не возносят молитву-прощение?

– Молитву-прощание? – Анаи сделала особый акцент на втором слове. – Чтобы поблагодарить духов за добрую охоту? Возносят. Но с первым кусочком мяса, который летит в костер. Что, у вас не так?

– Не так. И у нас это действие называется не прощание, а прощение. – Йор прикрыл глаза ненадолго, и голос его стал грудным и глубоким: – «Человеку велено жить безбедно, покуда следует он заветам свыше».

Наши духи говорят, что любая душа ценна, маленькая или большая. Поэтому у нас просят прощения – за то, что отняли чью-то душу, чтобы своя жила дольше и лучше.

– А у нас прощаются, чтобы потом встретиться в Вечном круге. В конце концов, туда все попадают – и люди, и звери, и нет там меж ними ни обид, ни распрей. Что белка станет моим завтраком, что я – завтраком медведя, всё одинаково.

Чему быть, того не миновать.

– Чему быть, того не миновать… – эхом, задумчиво повторил Йор. Анаи показалось, что глаз его, тот, что прозрачно-белый, блеснул странным потусторонним светом.

Она отвернулась, стараясь подавить дрожь, и продолжила вести спутника через заросли. Йор хоть и казался добрым малым, а всё-таки что-то было будто не так. Что-то, что Анаи не могла никак описать. Впрочем, от Пра-Ба тоже порой неуютно становилось. Может, это что-то общее, шаманское?

Полдня спустя они добрались до подножия горного пролеска, где прыгали, перемежаясь, ручейки.

На промерзлой, ещё не оттаявшей, земле кое-где блестел лед. А рядом с ним, аккурат на берегу стылой речки, проклюнулись цветы – маленькие звездочки, сливающиеся со снегом.

– Твои цветы? – спросила Анаи.

– Мои, – согласился Йор довольно и принялся собирать живицу.

Пока суть да дело, Анаи села на поваленное древо, нашла палку и стала с неё бездумно поддевать и снимать неподатливую кору. Взгляд её, внимательный и цепкий, всё цеплялся за лекаря.

Из головы никак не уходили назойливые, будто жужжащие мухи, вопросы: почему Йор так выглядит? Что с ним приключилось? Или он родился таким? Особенно её волновал этот белый, почти прозрачный, мутноватый глаз… Анаи видела таких у незрячих стариков. Может ли быть, что Йор наполовину слеп?

– У тебя много вопросов, девица, – внезапно сказал он, и Анаи вздрогнула.

– Откуда знаешь?

– Вокруг тебя много духов-прилипал больно.