Белая птица и черный волк

– Чему быть, того не миновать, – напомнил Йор с улыбкой, хотя и у самого в глазах притаились грустинки. Гусиные лапки в уголках глаз собрались в мягкие, сочувственные складочки. Он понимал, о чем толкует подруга. Самому становилось грустно. – Но наступит весна, и, я надеюсь, мой глаз снова увидит яркую точку, бегущую с гор вприпрыжку.

– Весной… – Анаи опустила голову. – Тогда я должна буду замуж выйти. Предречено мне шаманкой в брак вступить. Боюсь, к следующей весне я уже не… приду.

Выражение лица Йора застыло маской.

Но скоро уголки губ дрогнули, поднимаясь в улыбку, и он произнес:

– Тогда будем радоваться, пока есть время. К чему печалиться, пока солнце стоит? Ну, смотри, у тебя на ушах даже Грустняки повисли.

– Кто-кто? – Анаи распахнула глаза.

– Духи, которые голову вниз тянут, – зловеще прогудел Йор, делая страшное лицо и для виду оттягивая пальцами мочки. – Смотри, оторвут совсем!

– Пха! – Анаи фыркнула со смеху. – А на груди тоже кто-то есть? Давит и давит.

– Сидит один дух, – согласился Йор.

– Печальник. Горячие камни кладет и сидит. Отдыхает.

– У-у, пристроился, – проворчала Анаи, мягким жестом смахивая с груди невидимого Печальника. Не поможет, верно, но попробовать хотя бы стоит. – И как он выглядит?

– Похож на… Грибочек, – помедлив, ответил лекарь. – Довольно сложно объяснить. Духи не похожи ни на что, существующее в природе.

– Вот как, – слабо улыбнулась охотница. – Порою страшно бывает, что я ничего не вижу, а оно вокруг есть. Зато ты видишь всё.

– Ничего, так даже лучше, – качнул головой Йор.

– Тебе не хочется знать, как много хорошего и плохого бродит на свете. Легче не видеть. К слову, постой, сейчас я тебе помогу.

Выудив из мешочка на поясе три разных травки, Йор кинул их в костерок, что они разожгли недавно, встал перед ним на колени и тихо запел. Анаи замерла, прислушиваясь. Слов в ней было не разобрать, но этот объемный, красивый голос, который полился в воздух и растворился в нем, рассказывал лучше слов. Мягкая интонация обласкала с головы до пят, и – о чудо! – тяжесть с груди как будто спала!

– Здорово, – восхищенно прошептала она, когда песнь кончилась.

Её взгляд был прикован к будущему шаману, блестящий, словно пара звездочек нашли в них приют. – Ты учился шаманскому пению? И долго?

– Всю жизнь, – просто сказал Йор, затушив костерок золой. – И научил меня даже не наставник, а сами духи. Их песни я слышал всегда. Они были мне колыбельной. Шаман только пользоваться голосом научил.