Магия забытых душ

Перси был высоким и крепким мужчиной, даже если убийца хорошо огрел дядю по голове, то для чего было убивать?

—Преступник… бродяга сказал, зачем… это сделал? — процедила я сквозь зубы, когда дознаватель закончил читать ахинею, по-другому я не могла назвать дурацкое признание.

— Эрл Джерси уверяет, что защищался, — был дан мне ответ.

— Ужас! — выдохнула мама, закрывая себе рот рукой, а потом я услышала ее шепот: — Я хочу, чтобы убийца ответил по всей строгости закона.

— Обязательно, эрла Вуд, даже не сомневайтесь, — кивнул дознаватель, убирая подписанный преступником документ в толстую папку с другими важными бумагами.

— Чистосердечное признание подарило ему жизнь, но двадцать лет убийца проведет в одиночной камере в тюрьме Алькатрас.

Каждый в нашей стране Реклинес знал, что это страшное место. Преступники в стенах Алькатраса сходили с ума, просили о смертной казни. Их содержали в небольших камерах двадцать три часа в сутки, и лишь час убийцы могли провести на свежем воздухе со связанными руками.

Сильный гром вырвал из воспоминаний, и на землю стеной обрушился дождь. В такую погоду лучше сидеть дома, поэтому я очень удивилась, когда самая младшая из сестер, Флоренс, заглянула в мою комнату.

— Рози, мама сказала тебя позвать. Пришел незнакомый эрл, говорит, что был другом дяди Перси, — громко произнесла сестра прямо с порога. Десятилетняя девочка с раннего возраста проявляла упрямый характер. Дралась с мальчишками и предпочитала носить штаны, а не платья. Из-за этого они с матерью постоянно спорили, и чаще всего Флоренс выходила победительницей.

Воспитанной эрлитой считалась средняя сестра, Кэрол. Она была младше меня на пять лет, а за ней уже ухлестывали кавалеры, и отец обещал достать охотничье ружье, чтобы разогнать всех.

— Твоей старшей сестре двадцать один год и то она не позволяет эрлам крутиться вокруг нее. Подумай над своим поведением, Кэрол, иначе запру в комнате и просидишь в ней всю жизнь, — пригрозил папа сестре. Все знали: отца лучше не злить.

Кэрол надула пухлые губки, но спорить не стала, а потом шептала мне:

— Разве я виновата, что родилась такой красивой и всем нравлюсь? Не могу же я грубо сказать, чтобы меня не провожали.

— Можешь, — подмигнула я сестре. — И поверь, тогда кавалеров будет еще больше.

Кэрол с сомнением взглянула на меня, словно я ничего не смыслила в этой жизни. Наверно, она была права. Потому что до сих пор меня одолевали сомнения по поводу убийцы дяди Перси.