Одинокий. Злой. Мой

— Не надейся, — с ухмылкой покачал головой мужчина. — Тебе придется повторить всё, что делал вчера доктор.

— Насчет этого…

Он приложил палец к губам, призывая её к молчанию.

С женщинами всегда сложно. Слишком много опасений, самокопания. Слишком много чувств. Платон как никто другой знал, как эмоции бывают опасны. Потому в своих союзниках предпочитал хладнокровие. Наверняка Марьяна всю ночь думала о том, как будет причинять боль Платону — и заранее корила себя за это.

Поэтому он и предпочитал работать только с мужчинами.

Те меньше подвержены морализаторству.

Но Платон надеялся, что такая девушка, как Марьяна, сможет правильно взвесить “за” и “против”. На чашу весов поставлена её безопасность — неужели женские предрассудки возьмут верх над желанием спасти свою шкуру?

— Я гарантирую, всё пройдет нормально. Ты не сделаешь ничего, чего бы я сам не попросил.

— Звучит как какое-то очень непристойное предложение, — нервно хихикнула девушка.

— Если бы. В том, о чем я прошу, нет ничего противоестественного или плохого.

— Бить током — не плохо?!

— Лечение бывает болезненным, такова его суть. Как насчет такого сравнения: чтобы остановить сепсис, нужно ампутировать конечность. Так что ты предпочтешь: мучительную смерть от заражения или ампутацию?

— Глупое сравнение… — пробурчала Марьяна, но больше ничего не сказала.

Ответ был очевиден.

Она принялась намывать тарелками. Платон хотел напомнить, что как минимум есть посудомоечная машина, а как максимум — на дом наложены чары самоочистки.

Но решил, что ей нужно привести мысли в порядок.

Ему было не привыкать к такому. Мать много готовила, когда волновалась — а затем тоже собственноручно намывала гору посуды. Предложить ей помощь в такой момент было равносильно смертельной обиде.

Вот ещё одно странное женское свойство: напрягаться физически, чтобы заглушить переживания душевные.

— Кстати, ты осмотрелась?

Он скорее не спрашивал, а утверждал. Платон понимал: бдительная Марьяна должна была излазить дом вдоль и поперек.

Пусть лазает, если так ей будет спокойнее. Какое-то доверие между ними всё же должно сложиться, а проще всего заполучить его, продемонстрировав: мне нечего от тебя скрывать.

— Немного.

— Я рад. Тогда не запутаешься, куда идти. Заканчивай с посудой и приходи, — скептически глянул на губку в пальцах Марьяны. — Я пока верну изначальные настройки.

— Может быть, займемся этим позже? — девушка поежилась. — Например, ближе к вечеру? Мне нужно морально подготовиться.