Бал моей смерти

Уверена, дай ему волю, он и сам бы примерил его на себя. Луиджи так гневно посмотрел в мою сторону, что захотелось провалиться сквозь землю как первокласснице, давшей неправильный ответ.

– Ну, кто я такая, чтобы спорить с мастером, – пожав плечами вывернулась я. Луиджи изогнул бровь, – хорошо, с гением.

Стилист сверкнул белоснежными зубами.

– Скорее за работу! – подскочил он, и подняв меня за талию в три шага пересек гардеробную. Как куклу бросил в кресло. Я только и успела придержать подол халата, чтобы не сверкать оголенной частью тела.

И как, он сказал раньше, началась магия…

– Серж, свет! – разом вспыхнули все лампочки, ослепили глаза. – Умница, глазки лучше пока прикрыть. Так сиди. А то будет бо-бо. Откроишь, когда я скажу.

Я и без уточнений это поняла. Неужели его не ослепляют эти прожектора? Яркий свет проникал доже через закрытые веки.

Тройняшки снова принялись за работу, начав колдовать над моими ногтями. Феи искусно орудующие острыми палочками, пилочками и кусачками. Луиджи, напевая гимн Франции, быстрыми движениями колдовал над моей прической.

Его руки двигались с удивительной скоростью меняя расчёски, флаконы с фиксирующими растворами и горячими инструментами.

– Софи, дай три пятерки и две семерки, – видимо, короткостриженая помощница в очках стояла рядом с ним и подавала шпильки различной длинны. Словно патроны для гранатомета. – Зажим, еще зажим, щетка скелетная, – Луиджи с силой потянул за волосы. Кажется я стану лысой после его манипуляций. – Упс, désolé chérie*, – очередная попытка освободить расчёску.

– Софи, j'ai besoin de ciseaux pointus**

Все-таки я стану лысой! Ведь я понимала, что говорит стилист.

– Можешь не переходить на французский! – зашипела и дернулась в кресле. Цепкие пальчики тройняшек пригвоздили к мягкой сидушке. Резко распахнула глаза. Яркий свет ослепил и вышиб слезы. – Я прекрасно понимаю, о чем ты говоришь! Что такого смог натворить, раз теперь нужны острые ножницы?

– Ни чего страшного, дорогуша. Все поправимо.

Пару волосков запутались в расчёске. Сейчас я отрежу зубчики на ней и выну их пинцетом.

Я выдохнула. Надеюсь, что этот хитрец говорит правду.

– Софи, тарелку, вот так, замечательно, пинцет, – Луиджи был собран, как хирург, проводивший операцию на открытом мозге, – зажим, щипцы, шпилька номер семнадцать!

Резкий укол металла мне в макушку, не остановил стилиста, и он продолжил просовывать ее дальше.

– Не лезет, – простонала я, – дальше только мозг.