Бал моей смерти

– Везти только на повозке! Не в коем случае не трогать ее руками! Теперь довольны? Минус один тупой оборотень в королевстве. Вот его левая лапа, – послышались шлепки, как будто кого-то хлопают по лицу, – а правая черте где!

– Моя госпожа, я предупреждал Борриса, – спокойно парировал гуль, – но, если вы считаете, что я не справился с доверенной задачей, можете продолжить бить меня по лицу его оторванной конечностью.

Шлепки прекратились. Что-то большое отлетело в сторону и с шуршанием покатилось по дороге.

– Голову в гостиной повешу, – задумчиво, словно чем-то любуясь проговорила королева, – как напоминание о том, что с ней легко можно расстаться, если не выполнять прика…

Окончание тирады я не услышала, проваливаясь в забвение…

В себя начала приходить, очнувшись на каком-то слегка теплом камне.

Голова кружилась, немного подташнивало, а тело болело. Словно похмелье, которое было лишь однажды. Тогда виной этому состоянию стали подружки, пытающиеся вылечить девятнадцатилетнюю дурочку, бросившую парня-альфонса. После того случая было покончено с алкоголем и смазливыми придурками. Сестра с братом долго смеялись, стоя возле мой кровати и подшучивая над состоянием тяжелейшего похмелья. Через минут пятнадцать, показавшиеся мне вечностью, они, сжалившись, выдали таблетки, которые вернули ясность ума, стабилизировали желудок и вестибулярный аппарат.

Сильная жажда стянула кожу на губах. Попыталась их облизнуть, но пересохший язык отказался слушаться. Тяжелые веки не хотели подниматься.

Мое тело, вообще, не подчинялось хозяйке. Руки и ноги онемели и практически не ощущались. С трудом раскрыла глаза.

Высоко, небольшим пятном, переливалось звёздное небо, словно я смотрела на него из глубокого колодца. Как давно его не видела. Взлететь бы в высь, покататься на месяце. Но полная луна словно смеялась надо мной, ослепительно сияя. Холодный свет озарял непроглядную тьму, манил к себе.Хотела протянуть к ней руки… но не тут-то было. Мои запястья приковали цепями к каменной поверхности над головой.

В ту же секунду туман, дурманящий сознание, улетучился. Мир наполнился приглушенными звуками и запахами. Далеко, словно через слой ваты, играла быстрая ритмичная музыка. Пахло приторно-сладкими травами, от которых начинало подташнивать. Я окончательно пришла в себя, музыка стала громче. Подергала за железные оковы, плотно прилегающие к занятиям. Боль резко пронзила плечо.

– Твою же… – выругалась, забыв на мгновение, что я леди.