ОтКРОВенно

— Чёрт! — возмутилась я и, вскочив, разрезала кинжалом воздух.

Ярость сжимала горло и не давала нормально дышать. Мыслить… Но я должна справиться с собой, чтобы победить. Проглотить боль отвергнутой нисси. Забыть, что мужчина отвернулся от меня, не возжелал так сильно, чтобы махнуть рукой на опасность. На сомнения. На мою ненависть.

Скатившись с кровати, я приблизилась к зеркалу и внимательно осмотрела себя. Вынужденный голод иссушил моё тело, но грудь всё ещё оставалась соблазнительно округлой. Бледная кожа перламутрово блестела, и тёмный треугольник внизу выделялся ещё ярче.

Тонкий шёлк ночной сорочки скорее подчёркивал мои достоинства, чем скрывал. Будто подарочная обёртка на сладком сюрпризе…

Как Монгомери смог уйти?!

Неужели он хочет меня меньше, чем я его?

В груди болезненно кольнуло, и пальцы сильнее сжали рукоять. Захотелось вырезать сердце вампира из груди. Месть! Скоро я буду наслаждаться ею. Но для этого мне придётся добиться от князя одной совместной ночи. Коул желает знать, насколько безумен стал его брат по крови.

Зачем ему это, если вампир всё равно на моей стороне? Боится оказаться на месте Фернанда? Что, если Коул ошибается и Немлесс не успокоится после гибели основного врага? Или вампир так жаждал заполучить кусок власти, который сейчас принадлежал брату по крови, что махнул на борьбу с псами?

— Разве тебе не всё равно? — Я спрятала кинжал за гобеленом и ещё раз бросила взгляд в зеркало. — Одеться? Нет уж. Пусть помучается.

И вышла из спальни. Остановилась, коснувшись изящных кованых перил.

Стояла удушающая тишина. Мягко мерцали свечи, белоснежный воск залил молочными слезами золотистые канделябры. В щели плотных штор едва пробивался дневной свет.

Вдруг раздался странный булькающий звук. Стало любопытно, что происходит внизу, и я ступила на первую ступеньку. Пальцы ног утопали в мягком ковре, ладонь холодил металл перил, грудь рвало быстрым дыханием. Я никак не могла успокоить учащённо бьющееся сердце.

Перед внутренним взором всё ещё стоял образ Монгомери, когда вампир замер в дверях.

Волчий голод в алых глазах, перекошенный от ненависти рот и ногти, впивающиеся в стену. Губ моих коснулась довольная улыбка. Коул прав, Фернанд определённо изменился. Я надеялась, что и слова о безумии вампира окажутся верными.

Мне бы хотелось, чтобы хотя бы один овнер пострадал из-за своей нисси.

Сосуд для силы? Издеваетесь?

Жаль, что я была так глупа и наивна, что влюбилась в этого монстра.