Стоять! Крылья вверх!

И это работает!

Пельмени уплетали в тишине. Голод оказался сильнее любопытства. Однако без разговора было никак, и мы перешли к нему уже в комнате. Она у меня исполняла функции гостиной и спальни. Эти две зоны делила книжная полка и шкаф-пинал, скрывая кровать от глаз и визуально создавая две комнаты. Выглядело прилично и практично.

— В вашу страну я приехал с конкретной целью, но твое появление спутало все планы, — кто-то еще не пережил этот момент и злился. — Каким образом это произошло, уже выясняют, но факт остается фактом: ты украла мои способности.

— Я ничего не крала! — тут же возмутилась на такую формулировку.

— Стащила и даже бровью не повела. Никто ранее не мог даже прикоснуться к перстню душ, а ты просто взяла и забрала его. И ведь мертва была, как вообще умудрилась в бестелесном состоянии коснуться кольца?

— Мертва?!

Я что, все же умерла?

— Я пришел на зов души, думая, что это один из сильных иных, но наткнулся на обычную душу человека. Это уже само по себе странно, но чтобы какой-то кусок эктоплазмы умудрился умыкнуть реликвию моего рода только силой воли, это просто немыслимо! Но суть не в этом, — он поднял ладонь, останавливая поток моей бранной речи и продолжил.

— Для выполнения своих обязанностей мне необходима сила, но она сейчас заключена в тебе.

— И в чем заключается твоя сила? — спросила, еле сдерживая раздражение.

— Я слежу за равновесием в мире. Выявляю иных, что вредят людям, и отправляю их на перерождение, либо уничтожаю их души. В этом мне помогает особое видение.

Ты наверняка заметила, что иные отличаются от людей.

Еще бы не заметить, когда тебе в глаза лезет изобилие хвостов, рогов и крыльев. Тут даже слабоумный увидит разницу.

— А иные, навредившие людям, дополнительно имеют метки, что уродуют их облик. Подобные изъяны вижу только я и те, кто присягнул мне на верность и поклялся своей жизнью. Остальным никогда не заметить разницу между обычными нелюдями и оскверненными, — пояснил дракон, но я поняла не все.

— Ты можешь передавать свою силу?

— Не совсем.

Я могу пробудить подобное зрение в служителях закона, если они принесут клятву и поделятся своей кровью, однако отдать собственную силу не могу. Ты — исключение, — он впился в меня взглядом, заставляя чувствовать себя неуютно.

— Что-то мне подсказывает, что это отрицательная характеристика.

— И ты права. Теперь я беззащитен перед преступниками, а ты неспособна не только распознать убийцу, но и себя спасти. Именно поэтому нас направили в следственный.