Стоять! Крылья вверх!

Очертания джинна, стола и окна, что попадали в поле моего зрения, сейчас казались выше, чем были ранее. Только через некоторое время я поняла, что сижу на чьих-то коленях на полу в спеленавших меня объятьях и слушаю шумное дыхание, что касается уха.

— Зря не использовал свой козырь. Я бы сдалась, — прошептала, имея в виду задумку Блэка насчет оскверненных. Им бы я противостоять не смогла, сошла бы с ума.

— Ты слышала весь наш разговор с королем? — мягко спросил дракон, скорее для поддержания беседы, чем с изобличающими мотивами.

— Нужно же было как-то выживать, — ответила, даже не пытаясь освободиться от объятий брюнета. Только они и удерживали меня от подкатывающей истерики.

Блэк охотно делился теплом и давал мне так необходимую сейчас защиту и опору. Никогда бы не подумала, что незнакомец из переулка, что хотел меня расчленить, будет так искренне поддерживать меня. Это казалось нереальным, как и все происходящее.

— Запомни, трогать ауру греха нельзя. Ты слишком слаба, чтобы пробиться сквозь ее защиту и увидеть суть преступления, совершенного оскверненным, — спокойно пояснил брюнет, осторожно поднимая меня со своих колен и усаживая на стул.

— Этот дым содержит информацию о его грехах?

— Да. Потому иные, совершившие преступление по отношению к людям, нарушают древний закон и оскверняют свою душу. Ауру греха невозможно развеять. Оскверненный остается с меткой на всю жизнь, если его не казнят. В отношении людей у нас строгие правила, — подробно рассказал Блэк, настороженно смотря мне в глаза.

— Занимательные у вас законы, — я натянуто улыбнулась. — Мне б водички.

— Я куплю тебе минералки. А сейчас лучше уйти. Первый опыт ты получила, дальше им займутся оперативники. Тебе стоит отдохнуть, — дракон настаивал на том, чтобы мы покинули квартиру и вернулись даже не в отдел, а домой. Слишком сильным было потрясение и его последствия. По крайней мере так считал напарник, и в этом вопросе я полностью полагалась на него.

— Хорошо, — охотно согласилась и бросила последний взгляд на оскверненного. Мужчина так и не поднял глаз, продолжая вредить сам себе. На его пальцах уже не осталось заусениц, зато царапин значительно прибавилось. Ладони полностью окрасились в буро-красный. Он будто наказывал сам себя. Винил и ранил, сожалел о содеянном.

Впрочем, что я могла знать о джиннах? Как оказалось, интуиция меня не подвела. Не все было так просто с нашим первым подозреваемым.