Стоять! Крылья вверх!

— Тогда как объяснить порез на ее ладони? — я продемонстрировала фото с разрезанной рукой. Конечно, это была фотография из интернета, а не сделанная криминалистами. Руку Марии, к сожалению, не сняли. Только после наложения шва, когда я потребовала это сделать.

— Она пыталась забрать нож, и схватилась за лезвие, — придумал правдоподобное объяснение Максим. И ведь ему поверили, а всему виной эта чертова дымка греха. Не знаю, что он натворил, но точно не убил Листова.

— Гражданин Логошин, когда хватаешь лезвие, режешь пальцы.

Порезать ладонь таким образом можно, только если защищаешься от прямого нападения сверху, или сам бьешь кого-то ножом. Первое невозможно, ибо вы трижды на допросе отрицали нападение на Листову, и она также отрицает этот факт. Следовательно, именно Мария Листова ударила ножом своего мужа, тем самым порезавшись о лезвие при ударе. Неопытность сказалась, — я резала по живому, наблюдая, как бледнеет джинн. Он не находил себе места, даже начал кричать.

— Ложь! Что вы пытаетесь сделать? Обвинить в убийстве несчастную вдову?!

— А что вы пытаетесь сделать, гражданин Логошин? Вас оправдывают, а вы упорно каетесь и возвращаете вину себе.

Вам не кажется это странным, следователь Блэк? — я обратилась к напарнику.

— Более чем, — дракон больше не печатал, он сидел и пристально следил за каждым движением джинна. Кажется, он мне поверил. Теперь нестыковки привлекли и его внимание.

— Бред, полный бред! Что мешало Маше перехватить нож, когда я замахнулся для второго удара.

Вот оттуда и порез!

— Этого момента не было в ваших первичных показаниях, как и в ее, — охотно ответила иному.

— Я просто был шокирован, поэтому и не мог точно вспомнить, как все произошло. Однако раз ее рана в подобном месте, значит, схватила она лезвие, когда нож был вверху. Разве это не очевидно? — он весь вспотел, но уже взял свои эмоции под контроль.

В допросную вошел Мартин с подносом. Я мгновенно скривилась и закрыла нос пальцами. Теперь мне предстояло дышать только через рот.

Лис расставил чашки, после чего передал мне бумажку с печатью и подписью начальника района. Я благодарно ему улыбнулась. Стоило сержанту удалиться, как я тут же вернулась к подозреваемому.

— Ваша версия удовлетворила бы большую часть этого отдела, но не меня. Увы, но аура греха для меня не стопроцентный показатель вины, как для них, — я приподняла документ, зажав его между указательным и средним пальцами, предусмотрительно развернув напечатанным текстом к себе.