Страшные сказки (том 1-4)

Не хотела ее признавать да и не признала бы, но ощущала. Говорят, для некоторых месть – это дело чести. Я относила себя именно к таким людям, и от этого мне становилось во сто раз труднее. Это как в «Ромео и Джульетте». Герои умерли, потому что именно они не видели другого выхода, тогда как окружающие могли бы запросто рассказать им несколько вариантов удачного решения их проблем.

– Почему вы убили всех, кто сопровождал лерга? Ведь в этом не было необходимости. – Ждала ответа, которым могла бы оправдать его действия, но подсознательно знала, что такого не будет.

– Потому что нельзя оставлять свидетелей, Аврора. Никогда нельзя оставлять свидетелей. Я личность приметная, да ты и сама это понимаешь. – Вино снова встретилось со стенками бокалов, заполняя их доверху.

– Вы убили мою нянечку. Самолично закололи шпагой. – Я прикрыла глаза, ощущая, как тяжесть сворачивается на душе тугим узлом.

– Я не стану раскаиваться.

– Но вы оставили в живых меня! – крикнула я громко. – Зачем? У вас было достаточно возможностей!

– Я сказал, что отвечу лишь на те вопросы, на которые посчитаю возможным дать ответ.

– Хорошо, – прорычала я, усаживаясь обратно в кресло. Даже не заметила, как вскочила. – Смерть моего папа. Это тоже вы?

– Я чудовище, мой нежный цветок, но не убийца. Твой отец не сделал мне ничего плохого и, насколько мне известно, умер еще до нашей с тобой первой встречи. Сразу после твоего отъезда. У него не выдержало сердце, потому что он прекрасно знал, кому отдает единственную дочь.

Все внутри сжалось. Сожаление выскользнуло на поверхность, отдаваясь невероятной болью. А ведь меня действительно могла бы ждать такая же участь, как и сестру Драйяна. Причем в обоих вариантах.

– Семейство де Нераш? – теперь уже я залпом осушила бокал, и лерг поторопился наполнить его вновь.

– Подлецы. Настоящие мерзавцы, оценивающие чужую жизнь и свободу в горстку золотых монет и привилегии. Даже не раскаиваюсь.

– Но вам-то какое до них было дело?

– Следующий вопрос.

– Королева?

– Она покрывала сына и писала мне занимательные письма о том, как моей сестре хорошо при дворе.

– Фрейлины?

– Помогали королю попасть в комнату к Элаизе в тот первый раз, когда он ее изнасиловал.

– Камила? Она ведь появилась при дворе позже. – Ощущала себя следователем на допросе. Или игроком в бадминтон. Перекидывались словами, словно мячом – порывисто, быстро, сухо.