Муж для ведьмы

Но все время всплывали неизвестные ранее факты. То мелкие прорывы, то очередная партия ходячих умертвий где-то окопалась. Как будто кто-то специально подбрасывал в этот «костер» все новые и новые «дровишки».

Гийом торопился назад, но, как он ни старался, покончить с последствиями за три дня не удалось. В конце концов он стал выжигать целыми квадратами. Носился на своем драконе и высматривал сверху. Так было эффективнее.

И вдруг в какой-то момент - словно игла в сердце. Страх за женщину. Он так и не понял, в чем дело.

Осознав неладное, Гийом резко развернул Черного и направил его прямо к штабу. Разлом был почти закрыт, осталось не так уж много. Справятся и без него.

Назначил временного заместителя и в тот же день вылетел в верховную миссию.

Глава 24

Нервы, наверное, а может, сублимация сознания, но она словно провалилась в какую-то темную воронку. И как только глаза у Инны закрылись, так она сразу увидела свою прежнюю жизнь. Однако сейчас, глядя назад, она вдруг увидела то, что раньше проходило мимо понимания.

Вот родители у бабки Анфисы в деревне.

Разговор на повышенных тонах. Инна ведь практически не знала ее, бабушку со стороны матери. И бабушкой ее ни разу не назвала. Мама всегда отгораживала их с Зинкой от этого общения.

А в тот раз они приехали. И ее взяли, и Зинку, та тогда совсем маленькая была, чуть больше двух лет. Уписалась и мокрых трусах по дорожке бегала и слезы размазывала.

- Мама! Ма-мааа! - вопила.

И тут мать с отцом вылетают на крыльцо, злые оба, у матери лицо красное, рот перекошенный. А за ними следом бабка Анфиса. Замерла в дверях, строгая, прямая как палка.

- Не дашь, значит?! - в сердцах обернулась мать.

- Не дам.

Тут Зинка к матери кинулась, продолжая голосить, а мокрые трусы уже сползли до колена.

- За детьми бы лучше приглядывала, - жестко проговорила Анфиса и посмотрела на Инну.

А взгляд у нее тяжелый. Инна замерла на месте, не зная, куда деваться. Вроде и страшно, и глаза отвести не получается.

- Так ты хоть бы им дала! - крикнула мать, тряхнув на руках ревущую Зинку.

Анфиса перевела на Зинку взгляд и сказала:

- Этой не дам.

Развернулась и вошла в дом. И дверь за собой закрыла.

- Уууу, чужеродина! - странно выругалась сквозь зубы мать, а потом уставилась на Инну так, словно это она во всем виновата.

Вот с того дня и началось.