Я выбираю свободу

Та посмотрела на него, как на ядовитую змею, но, недолго поколебавшись, деньги взяла.

– Благодарить не стану.

– Не стоит благодарностей, – ухмыльнулся я. – Кстати, на моей памяти, вы – первая, кто выходит из этой камеры не просто невредимой, да еще и при деньгах. Цените.

Когда целительницу увели, я остался в допросной... Сел в излюбленной позе на стол и водрузил ноги на спинку стула. Хм, а тут хорошо думается. Несмотря на зловещий антураж: цепи, колодки, плетка-девятихвостка в углу и еле различимые темные следы крови на каменном полу.

Что мы имеем? Мы имеем явное утаивание фертильной девки от королевы-матери. Мы имеем очень малый процент беременностей, что обычно списывали на эффект Монолита. Выкидыши и смерти носительниц, которые тоже списывали на Монолит. Я не силен в бабских штучках, и вообще никогда не встревал в эти дела, но что-то мне кажется все подозрительным. Можно подумать, что кто-то очень против появления наследника. Что было бы вполне логичным, если бы Император не был еще так молод.

Нельзя оспорить право на трон, просто назвав его из-за Монолита бесплодным.

Гаммини Зайтун... та, что подделала подпись и скрыла мою ненаглядную заразу на самом видном месте. Приставила к Демейе. И знала ведь, что Император не подойдет к носительнице, чтобы своей аурой не навредить ребенку, а значит, и случайная встреча фертильной рабыни и Императора исключена. Что мне делать с этой гаммини? Приставить за ней слежку или тащить прямиком в пыточную?

– Пижон, гаммини Зайтун в пыточную номер пять.

Клякса, с тебя обыск в ее комнатах, тащи сюда все, что покажется подозрительным. Только не поднимать шума! Женская половина дворца – вотчина Арианы, все помним.

Ход на женскую территорию мне был разрешен только с позволения брата: я мог засылать туда стражу, но полновластной хозяйкой была и оставалась Ариана. Если дожидаться утра и официального позволения, заговор продолжит набирать обороты, и тараканы спрячутся в щели. Что-то мне подсказывает, что заговор далеко распростер свои щупальца и достиг гарема.

Действовать нужно здесь и сейчас. И допрос вести придется мне самому. Не то, чтобы меня тяготили пытки... я не люблю пытать людей, но ради всеобщего блага не вижу в подобном ничего зазорного. Важно просто вовремя закрывать поганые рты сплетников и пресекать слухи: меня должны бояться, а не пылать ненавистью. А все новая политика Леттвейра: он хочет больше народной любви, патриотизма и возвеличивания демонической расы.