Я выбираю свободу

паутина? Дымка? Вуаль? Откуда бы здесь взяться вуали? Но, по мере приближения ее, удивление становилось все сильнее и сильнее. Это либо какой-то неизвестный научный феномен, либо у меня галлюцинации на почве нервного перенапряжения! Потому что прямехонько на меня летела призрачная белесая сфера с туманной пентаграммой внутри.

И поскольку я ничего с этим поделать не могла, то паниковать не стала. Приняла данный факт по-философски: ну летит и летит себе пентаграмма, пускай себе летит. Вот долетит до меня, посмотрим, как пройдет насквозь.

До встречи с ней остались мгновения. Вот она проходит сквозь стекло... прошла, я вижу стекло внутри полупрозрачной фигуры. Может и меня пройдет, не повредив? А потом, глядишь, по активизированному маячку подберет меня какой-нибудь корабль, даже пиратам буду рада. От них хоть потом как-нибудь можно сбежать, а от капсулы посреди океана тьмы – никуда.

Но следующий момент забрал у меня весь воздух в легких, иссушил во рту слюну, завертел-закружил каруселью мою бедную голову и спасительно распростер объятия забвения.

Последнее, что запомнил мой драгоценный мозг – серое марево гиперпространства.

Просыпалась я долго и мучительно, голову словно сдавили под прессом, перед глазами плясали огненные всполохи. Перевернулась на живот: мой желудок вывернулся наизнанку и выбросил наружу съеденную на завтрак протеиновую кашу. Стоп! А почему я лежу? В капсуле нет места, чтобы разлеживаться, там одно-единственное кресло с подголовником, небольшой запас воды и еды в тюбиках, ну, и кислорода на пару суток.

Может, кислород как раз-таки закончился, и умирающее тело посылает мне галлюцинации? Странные какие-то галлюцинации. Как же меня мутит... и я вырвала во второй раз, теперь уже желчью, зеленой, горькой. Блевотина растеклась на символах на полу, похожих на оных из призрачной пентаграммы. Откуда пол? В космосе?

Я подняла голову и осмотрелась, пытаясь сфокусировать зрение. Сквозь желтые пятна перед глазами смогла распознать, где я нахожусь – пустынная зала с шероховатым каменным полом и начертанной пентаграммой на нем.

Окон нет, какой-либо мебели тоже. В стенах петли, в которые вставлены горящие дубинки с промасленной тряпкой на конце… факелы – кажется, так в старину назывались эти штуки.

– Аоме каратрим апас? – раздался позади меня мужской голос.

– Что? Не поняла...

Кряхтя, как древняя старуха, села и повернулась. В меня вцепился взглядом мужик в балахонистых одеждах и с надвинутым по самые брови капюшоном.