Я выбираю свободу

Такой сексуальный и великолепный, ну просто загляденье! И если я захочу, будет моим.

– Ты очень красивая, Ти, – глухо произнес он. – И выглядишь совсем как человек.

– Я – фейнлирка, холодная фригидная льдышка: мы уже пробовали, больше не нужно. Уже поздно, я пойду, – тихо ответила я и невесомо оттолкнула его. Он не стал сопротивляться, позволив мне встать.

Почему-то во всех мужчинах всех рас и народностей фейнлирки вызывают срабатывание охотничьего инстинкта. И дело не в нашем внешнем совершенстве – светлокожие, белокурые, тоненькие, мы, однако же, мало чем отличаемся от женщин других рас, близких человеческой.

Просто каждый мужчина отчего-то считает, что именно он пробудит в снежной деве чувственность. А я и не горевала о том, чего и не знала. Ну не чувствую ничего – и ладно, как будто жизнь вокруг секса вращается. В мире столько всего интересного, кому нужен этот секс? Ради продолжения рода если только, но мне всего лишь тридцать шесть лет, и я люблю свою жизнь, прекрасную, полную приключений. Настоящих, а не любовно-половых: исследования дальних рубежей космоса, открытие экзопланет и геодезическое картографирование. .. Ах, жизнь прекрасна, когда занимаешься любимым делом, а оно еще и приносит неплохой доход!

Рур отпустил меня с тяжелым сердцем, потребовав, чтобы я регулярно писала ему на коммуникатор. Обещание я дала, умолчав, что «регулярно» в моем понимании означает «регулярно раз в полгода». В его взглядах и небрежно-нежных жестах я видела надежду на продолжение несостоявшегося когда-то свидания.

Не хотелось его обманывать: я лишь уповала на то, что за время экспедиции он обо мне забудет. Хороший мужик, жаль, что с ним ничего не вышло.

Поздно ночью перед тем, как отправиться ко сну, я долго-долго сидела на подоконнике своей спальни, кутаясь в плед мятного цвета и наблюдая за звездами. Мириады крохотных алмазиков рассыпались по небосклону, и уже совсем скоро я буду там, с ними. Как хорошо жить за городом, где видно настоящее ночное небо, а не красное марево от неоновых рекламных баннеров и прожекторов! Холодный ветер задувал в форточку, но я лишь сильнее закутывалась в плед, ленясь встать и захлопнуть окно.

Кандрильский чай «Эрла Саммит» для сна уже давно безнадежно остыл, нераспакованная коробка конфет сиротливо притулилась рядом.

У меня в жизни все расчудесно, только... почему так грустно? Были бы у меня родители, они бы обняли меня на прощанье, может, гордились мной. А может, даже хоть чуточку любили... Но они сделали, что сделали.