Первый шаг

Один — расхристанный, в белой рубахе, а второй — в старинном кафтане с горизонтально пришитыми шнурами-петлицами.

— Стоять, шельма! — рявкнул один из них.

Стало жутко. Вера отпрянула и попыталась обойти странных мужиков. Но откуда-то прямо перед ней выскочили еще двое. Причем один из них держал в руках что-то вроде топора на длинном древке. В памяти всплыли слова «бердыш» и «стрелец», но девушка не смогла на них сосредоточиться, пытаясь понять, что не так с шеями этих молодцов. Все кривые какие-то. Впрочем, сейчас важнее было уйти от этих чудны́х гопников.

Вера рванулась в другую сторону, но и там путь преградили. Она отчаянно оглянулась и наткнулась на безумный оскал женщины в черной тужурке.

— Да что вам всем от меня надо?!

В этот момент у того стрельца, на которого смотрела Вера, отвалилась голова. Просто упала на землю, а тело продолжило стоять, как ни в чем ни бывало. От ужаса и потрясения в легкие девушки будто перестал поступать воздух. Она пыталась вздохнуть, но грудная клетка не поднималась. Напарник обезглавленного наклонился, поднял за волосы упавшую голову и приставил ее обратно.

А потом приподнял свою и установил более правильно. Между шеей и головой блеснули огни гирлянды с дома позади стрельца. Воздух в легких у Веры закончился, и она захрипела.

— Пошли прочь! — внезапно закричал кто-то. — А ну прочь от нее!

Из припарковавшейся рядом машины выскочил мужчина в — слава Богу! — современной одежде и бросился к их группе.

— Пошли вон! Не ваша! Не ваша! Ишь разгулялись! Марш отсюда.

Вера хотела сказать смельчаку об опасности, о бердыше, голове, о чем-то еще, но воздуха по-прежнему не хватало. Она хрипела, но никак не могла вдохнуть.

— Прочь! Прочь!

Мужчина махал руками, будто отгоняя птиц, и, к удивлению, стрельцы уходили, отступали к церкви, что в Богословском переулке.

— Держись, — мужчина, оказавшийся молодым парнем примерно ее лет, с приятным лицом, тёмно-русыми волосами и серыми глазами, сжал Верины плечи. — Дыши, дыши, милая. Давай-давай, вдыхай. А то поцелую.

Неизвестно почему, но от этой шутки стало легче. Будто разжались железные тиски, сжимавшие легкие и сердце. Воздух болью обжег горло, но пробился внутрь. Девушка, кашляя, задышала, чувствуя, что ноги подкашиваются.

— И ты иди прочь! — повернувшись, парень рявкнул на женщину в кожаной тужурке. — Не актриса она! И вообще не театральная! Вон, я сказал! — в голосе прорезался такой металл, что Вера тоже вздрогнула. — Полегче стало? — незнакомец вновь мягко обратился к ней.