Супруги по (не)счастью

То превращаясь в эфемерных лисиц с серебристыми хвостами, то в убегающих от волчьей стаи оленей. Розовые искры летели из-под призрачных копыт, золотые рога вспарывали бока ленивых туч, играя, чаруя, зовя к себе.

Волшебное действо очень быстро захватило небо от края до края, разлилось радужной пылью. А с неба неторопливо падал, кружась, белый пух.

Северный огонь был прекрасен. Я видела его сотни раз, поэтому сейчас смотрела только на врага, в чьих зрачках плясали сине-зеленые всполохи. Каждый, кто видел сияние в первый раз, застывал, поражённый его красотой и величием, удивлённый чувством внутреннего очищения.

Кто-то падал на колени и начинал молиться, думая, что сейчас на землю спустятся боги. Кто-то рыдал, как дитя.

А о чём думаешь ты, мой несостоявшийся убийца?

Хотела бы я знать. Забыла даже про холод и неудобства, про нож в пальцах, про ослабевшую хватку на запястье. Про силу, вливавшуюся в меня равномерным потоком – от неё в груди зародилось зёрнышко тепла, запульсировало, разгоняя по венам кровь.

Магические жилы, слишком долго спавшие, оживали и ракрывались, вбирая в себя как можно больше силы северного огня.

Я сливалась с родной стихией, это чувство ничем не заменишь. Испокон веков род Ангабельдов владел магией Холода. Она переходила к первенцу и дарила возможность использовать силу льда, снега и северного огня. Но однажды у главы рода родились близнецы, и силы разделились. С тех пор прошло несколько столетий, но разбитую магию Холода так и не удалось собрать воедино.

Мы с Гилбаром тоже были близнецами, ему достались силы льда, мне – северного огня. А мой жених владел даром снега. Родители надеялись, что наш с ним ребёнок совместит в себе все три осколка. Особенно после того, как умер мой близнец, и лёд остался без хозяина.

Несложно догадаться, что магия северного огня была самой капризной, и силы приходили лишь в те моменты, когда небо сияло. С раннего детства это казалось мне огромной несправедливостью! Улвис и Гилбар использовали свои дары когда угодно, ещё и не гнушались поддразнивать меня.

Ты же всё равно девчонка! –

смеялся брат, ероша мне волосы.

– Я стану князем Рооны и всегда буду тебя защищать.

Воспоминания были горькими, как пепел. С годами я научилась держать в кулаке эту боль, но иногда она вырывалась из-под контроля и начинала ломать меня.

– Это и есть северный огонь? – южанин оторвался от созерцания пылающего неба и посмотрел на меня. Снежинки дрожали на его ресницах, не спеша таять.