Соляное сердце

Улыбку я не сдержала, развернулась к князю, да не учла, что прямо в его объятия и попаду. Уткнулась носом в грудь мощную и замерла. Аромат от него шел дивный: вроде травяной, но и соленые нити я улавливала. А еще волшбой пахло от Василе. Сильной, необычной, непохожей ни на что, совсем древней. Странно это было, ведь не старец, и не колдун черный, а такая силища. Может, и правда дуреха я, что кинулась спасать. Княже поди и щит мог выставить воздушный, закрыть себя да соратников, а я под стрелу кинулась.

Или не мог?

Мысли мои так плыли в головушке, пока не почувствовала теплые пальцы на подбородке, все в мозолях, загрубевшие от рукояти меча.

— Лиля, — шепотом позвал меня Василе, и я медленно подняла голову, да так и замерла, глядя в серые, почти прозрачные глаза, в которых горело алым пламенем чувство неизвестное мнение, но обжигающее, сильное как поводья. Меня так и тянуло к князю, а он не отстранялся, не отгораживался, сам тянулся, окутывал меня своим теплом нежным. Коснулся осторожно моих губ своими, притянул сильнее и поцеловал жадно.

Меня обожгло огнем, вытянуло весь воздух, а голова закружилась, лишая опоры под ногами. Так бы и упала, если бы не сильные руки Василе. А князь не отпускал, сжигал меня своим пламенем мягким, увлекал разум в Правь, так бы я и потерялась там навсегда, если бы не голос Больдо.

— Василь, ты что творишь на людях?

Княже замер, медленно отстранился от меня, глядя ошалевшими глазами с огненной каймой, тяжело сглотнул и превратился в истукана.

Я же залилась краской стыда, вскинула руки и к лицу, закрываясь, и убежала к сестре.

Вот и подлечила царапины. Правду Иринь говорит — весело за нами наблюдать: то бранимся, то милуемся прилюдно.

— Нет, не милуемся, — прошипела я зло, не в силах простить свое поведение. — Целуемся как будто хоть он мой. Дуреха! Мужам развлечение за девицей влюбленной наблюдать.

Так и ворвалась в шатер наш, напугав сестру и котенка. Упала на шкуру и зарыдала.

— Лиля, что случилось? — перепугалась не на шутку Иринь.

Я поднялась, вытирая беспомощные слезы и по-детски шмыгнула носом.

— Поцеловал меня княже.

Глаза у сестры стали большие, словно плошки наши для каши.

— А ты?

— А я ответила.

И снова слезы ручьем полились.

— Лиля, — еле сдерживая смех, позвала меня сестра. — Неужели, князь так плох.

Я рот раскрыла, чтобы ответить по правде, а потом так и клацнула зубами от обиды. Это ж надо, Иринь надо мной потешается.

— Я тебе не скоморох на свадьбе.