Энигма для ведьмы

— Кому поверит король: чиновнику с чистейшей репутации или прирождённой шлюхе? Ты меня сама приворожила. Разве нет? То то же. Будешь хорошей девочкой, никто не узнает.

“Никто не узнает”, — снова зазвучал в голове голос тёти Бояны.

— Сердце твоё, что камень, — чётко выговорила я. — Камнем оно и обратится, если задумал против меня зло.

На магию я не поскупилась. Влила в каждое слово ровно столько, сколько оно могло бы в себя вместить. Самым сильным получилось “зло”, но я не удивилась. Аркольд выпучил глаза, впервые в полной мере осознав то, о чём говорил сам.

Я — дочь ведьмы.

— Ах ты су…

Договорить отчим не успел. Стал хватать ртом воздух, словно задыхается. Вцепился в рубашку на груди и скатился с меня, испуганно глядя в потолок.

“Десять минут, — вспомнила я. — У него осталось ровно десять минут на то, чтобы снять проклятие”.

Я не хотела проверять, сможет ли отчим найти лазейку. Поправила сорочку и бегом бросилась к выходу. Скорее из комнаты, из проклятого дома, к сараю, где успела спрятать единственный артефакт — наследство от тёти.

Метла сама выбила запертую дверь и вырвалась ко мне. Я перекинула через древко ногу и сразу же отдала приказ на взлёт. Не оглядываясь. Не надеясь, что погони не будет. Сейчас осталась лишь одна цель — добраться живой до Верховной Ядвиги.

Глава 1. Кессанийский суд — самый гуманный суд в мире

Я замёрзла и устала, но самое главное — долетела до Верховной к рассвету. Не помню, как вошла в дом. В себя пришла уже у камина, когда, отстукивая заводные ритмы зубами, рассказывала ей, что произошло.

Отчим был не прав. Мне поверили сразу. Верховная Ядвига не усомнилась в моих словах ни на секунду. Лишних вопросов тоже не задавала.Спросила лишь, успел ли Аркольд лишить меня девственности. Объяснила свой интерес. Если есть повреждения, то меня можно оправдать. Стихийный выброс магии после насилия. Самое тяжкое наказание за такое преступление — наложение печати, блокирующей магию. Если же доказать, что я защищалась, не получится, то меня казнят.

— Я постараюсь, чтобы твоё дело попало к нужному человеку.

И я поверила, потому что другого выхода просто не было. Ни слёзы, ни мольбы о пощаде не разжалобят сердце Великого инквизитора.

— А почему их называют великими? — спросила я, наблюдая, как Верховная пишет письмо одному из них.

— Чтобы не путаться, — вздохнула она. — Есть обычные инквизиторы — ищейки, телохранители, эксперты. Те, кто помогают Великому инквизитору выявлять нарушительниц и доказывать их вину.