Энигма для ведьмы

— Эй, народ честной! Не спеши! Постой! Эй, честные господа! Собирайтесь все сюда!

Когда пошёл второй час без продаж, я не выдержала. Шепнула заклинание, повесив на парочку купол тишины. Они друг друга слышали, но все, кто за пределами купола — нет. Нечестно? Зато действенно! Она тоже использовала запрещённое оружие — миленького ребёнка!

Я понимала, что заткнуть соседку недостаточно, так что сама начала зазывать народ. Сначала тихо, борясь со смущением: "Артефакты! Бессалийские артефакты!"

А потом вошла во вкус: "Подходите, подходите! На товары поглядите! Амулет против воров — самый лучший из даров!"

Говорить всё время стихами было сложно, так что я периодически просто выхватывала взглядом кого-то из толпы и подзывала к себе.

— Эй, красавчик в чёрном мундире! — выкрикнула я. — Да, ты, с огромным мечом! Неужели собирался пройти мимо меня?

Парень остановился, а потом действительно подошёл ко мне. Выглядел он удивлённым, но улыбался благосклонно.

А я без стеснения его разглядывала, пока он шёл к моей палатке. Посмотреть было на что. Внешне он казался немногим старше меня. Возможно, на пару-тройку лет. Но то, как себя вёл, как уверенно чувствовал, сбивало с толку.

Руку держал на эфесе меча, стоял, широко расставив ноги. И на меня смотрел с полуулыбкой, которая безумно ему шла.

И ведь не красавчик на самом деле. Лицо слишком мужественное, взгляд карих глаз тяжёлый. А я всё равно замерла, забыв, что именно хотела ему впарить.

— Ясного неба, — вежливо поздоровалась я.

Потому что вежливая ведьма — долгоживущая ведьма!

— Тёмных ночей, куколка, — парень заговорил низким голосом с волнующей хрипотцой. От такого у девиц неизбежно подкашивались ноги, сердце начинало биться чаще, а на щеках расцветал румянец. — Чем порадуешь? Женские ручки научились вязать что-то посложнее носков для любимого мужа? У тебя артефакты тут или бессмысленные погремушки?

Очарование слегка поблекло.

Я прикусила язык, чтобы не разразиться тирадой о том, какие артефакты умеют делать ведьмы. Нет, по легенде я племянница господина Цоруха, приехала помогать ему с женой по хозяйству.

— Я всего лишь продаю изделия дядюшки, — постаралась улыбнуться незнакомцу я.

Черномундирный демонстративно задрал голову и сдвинул брови, читая имя мастера на тряпичной вывеске, растянутой над палаткой.

— Оу, тогда хорошо. Тогда будем выбирать.