Чудовище из болот

Хотя бы ради ребенка. Только уходить не хотелось – тут было тепло и спокойно, то, что нужно Клер.

Кюри перевела взгляд на холмы, где суетились люди:

– Вечереет уже.

Клер все же ответила:

– Я приду. Сейчас соберусь с силами и приду. Надо пойти на праздник. Надо принести угощение и раздать милостыню – это еще пока мои земли.

Да, Чудовище позволил ей жить тут, как прежде, хозяйкой, пока… Пока не придет срок оплаты. Об этом думать не хотелось. Не под ярким солнцем, не под этим высоким небом, не в окружении высоких деревьев, которые еще даже желтеть не начинали.

Умирать вообще не хотелось.

Кюри переполошилась:

– Девочка моя, даже думать забудь о празднике!

Клер подняла на женщину глаза:

– Это еще почему? Это мои земли, я отвечаю за своих людей.

Кюри замялась, словно что-то знала, да говорить не хотела:

– Девочка моя, не ходи… Знаешь же, что под утро жертву будут приносить…

– Петуха…

– Не ходи! Я всем девкам запретила – нельзя! Не в этот Ламмас, да простят нас боги.

Не в этот Ламмас. Не ходи, девочка, побереги себя – ты не одна сейчас. А люди распалены и дурны – осень начинается, голод идет, в головах лишь дурное бродит… Не ходи…

Кюри мяла свой старый, уже даже не серый, а какой-то бурый ветхий передник. Она сама была, как этот передник, старая и еле живая. Впрочем, все женщины, прибившиеся к Облачному стражу, были такие.

Кюри робко улыбнулась и погладила Клер по голове, как ребенка:

– Это не тот Ламмас, что мы знаем, девочка моя… Совсем не тот.

И Клер закрыла глаза.

Она помнила, как эти руки долго и упорно, отказываясь сдаваться и налысо брить Клер, распутывали колтуны на её голове.

Она помнила, как эти заскорузлые пальцы снова и снова отмывали в горячей воде грязь с тела Клер. До красна растирали кожу, сдирая корки и выпуская из-под них гной, стирая чужую похоть и прикосновения, сдирая броню бесчувственности, возникшую из-за зимы.

Она помнила, как Кюри с ложечки откармливала её после того, как Чудовище привез её из Сердца болот в Облачный страж.

Хорошо, что сама поездка на Чудовище не отложилась в памяти Клер. Она тогда, кажется, все же потеряла сознание, потому что все, что она помнила – коронация и… Уже Лита в Облачном страже. Что было с ней в те два потерянных дня, она не знала. Да и не хотела знать. Она жива, ребенок жив – и это главное.

Кюри настаивала, тяня за руку, и Клер тяжело поднялась, возвращаясь в прохладу Облачного стража.