Проклятая жена, или Жребий судьбы

Вдалеке мелькнул фиолетовый балахон с серебристой оторочкой, переливающейся в лучах полуденного солнца. Руки служителя крепко сжимали шар. Выбор был сделан. Ему оставалось только огласить его и увести к бездонной яме ту несчастную, чье имя выведено невидимой рукой на камне.

Руки, испещренные сеткой морщин, подняли над головой проклятый артефакт, демонстрируя начертанные на нем символы. Оттуда, где стояли мы, написанное было не разглядеть. Но это и не требовалось. Имя волной пронеслось сквозь толпу, раз за разом произносимое вслух.

Тысячи голосов повторяли его словно мантру, избавляющую их семьи сегодня от горя.

— Элла, — долетели до меня отголоски женского голоса, словно далекое эхо. — Элла Брэдстон. Ее имя на шаре.

В следующее мгновение на меня уставились несколько сотен пар глаз. В них читалось явное облегчение. Оно и понятно. Сегодня оборвется моя жизнь, а не тех, кто дорог и мил их сердцу...

***

…Удивительно, но мое сознание все еще оставалось ясным. Прошло уже достаточно времени, но поток моих мыслей все никак не обрывался.

Казалось, вот-вот легкие заполнятся мутной водой, и мое бренное тело пойдет ко дну. Но нет. Этого не происходило. Тем не менее, открыть глаза я так и не решалась. В какой-то момент закралась мысль, что я никогда не достигну дна, не умру, а буду ждать своей кончины в черной бездне, целую вечность. До тех пор, пока душа не унесется ввысь по узкому тоннелю, а кости не превратятся в прах, который станет вечным пленником бездонного колодца.

С того момента, как почва исчезла у меня из-под ног, прошло уже больше минуты. А быть может и меньше. Сложно ориентироваться во времени, когда ты каждую секунду ожидаешь смерти.

Я переступила черту сама, не дожидаясь, когда сморщенные пальцы священнослужителя толкнут меня в спину. Без лишних слез и истерик я готова была сделать то, что было предначертано судьбой.

Несколько минут назад под шепот ни на секунду неумолкающей толпы я приблизилась к лазу. Здесь я обняла растерянную Эмму, поцеловала припудренную щеку матушки и шагнула внутрь.

— Как же так? — донесся до меня голос мамы. — Элла же должна была выйти замуж за Стефана, — причитала она, глотая соленые слезы. — Этот брак вернул бы нашей семье хотя бы часть былого влияния и могущества. Сегодня же примерка платья, Элла, — кричала она мне вслед, словно сейчас что-то зависело от меня.

Сердце сжалось от боли и обиды. Матушка никогда не любила меня по-настоящему.