О чем поет тагельхарпа

Человеком, с которым Ингве не только познала всю глубину искреннего чувства, но которому сочла бы за счастье подарить всю себя без остатка... И с которым теперь будет вынуждена проститься навсегда.

Роар… Захотелось окликнуть его так, как они окликали друг друга во время конных прогулок или на охоте, хлестнуть лошадь, приняв грудью порыв ветра и ледяной снег, а потом уже вместе, вдвоем, рвануть в сторону, пригибаясь от нависающих ветвей, и…

Ингве лишь мотнула головой, возвращая себя с небес на землю.

Долг. Дочерний. И долг перед обедневшим родом, думы о котором сдавливали голову, будто колючим терновым венцом из древней сказки. И неважно, что отец, отдавая дочь замуж за отвратительного старика со скверной репутацией, делает это только ради себя и своего любимчика — старшего братца Ингве, который за последние пару лет промотал все, до чего дотянулся. И даже больше. Отцовский хирд и тот усох до двух воинов, которым пока что находилось чем платить за службу.

От тоски хотелось завыть волчицей. И желание это, похоже, было столь сильно, что, когда Ингве вновь отвернулась от ехавшего впереди отца и скосила глаза назад, даже показалось: по пятам за замыкавшим вереницу всадников Роаром бежит большой волк. Мгновенный испуг за любимого пережал горло, но новый порыв ветра, на секунду разметав снежную круговерть, показал: примерещилось.

Да и откуда взяться дикому зверю рядом с большой придорожной таверной, полной людей, к которой минуту спустя свернул отец?

— Переночуем и переждем непогоду, — буркнул он, спешиваясь и бросая поводья подбежавшему служке.

В зале было жарко. Огонь, пылавший в двух огромных очагах, наполнял таверну теплом, столь нужным любому путнику, решившему отправиться в дорогу посереди зимы.

Отец занял стол поближе к очагу и тут же потребовал себе грога и свиную ногу с капустой. Желаниями Ингве, как и всегда, никто не поинтересовался, но это было и неважно — есть не хотелось.

Ни есть, ни пить, ни спать. Ни-че-го. Боль, будто терновым венцом сжимавшая все это время голову, стала еще сильнее — того гляди кровь из-под вонзившихся в кожу шипов потечет…

За спиной в зале кто-то провел по струнам, и Ингве, не удержав любопытство, повернулась на звук. Оказалось, в проходе между столами появился старик-скальд с тагельхарпой в руках. Он раскланивался и наигрывал что-то бессмысленно-мелодичное, готовясь к выступлению.