Девять жизней

По вечерам Инес перелистывала хранившиеся в домике толстые книги, делясь впечатлениями то с бабушкой, то со мной.

— «Рыцарь Финнено пятьдесят лет добивался любви свой дамы, совершал подвиги и овладел колдовством. Но, одержав победу, бежал от старухи, которая подло ему отомстила». Бабушка, почему подло? Нельзя же быть таким глупым!

— Глупа та дама, которая требовала годами её добиваться.

— Здесь не сказано, может, её кто-то другой сразу добился, а об этом Финнено она и думать забыла. Жила в своё удовольствие, дети, внуки, а тут вдруг колдун.

— Тебе самой можно книжки писать.

— Нет, не смогу. Начну писать о возвышенных чувствах, рассмеюсь, разолью чернила и испачкаю нос.

— Всё шутишь, смеёшься.

— Бабушка, а ты старую книгу с травами хранишь ещё?

— Прячу. Лет пятнадцать назад, как инквизиция за ведьм принялась, перепугалась, бросила собирать травы и стала печь пирожки.

— Можно мне посмотреть? Меня папа учил немного латыни, попробую названия разобрать.

— Зачем? Сейчас, может, не страшно, только долго ли пробудет у нас дон Себастьян де Суэда?

— Я потихоньку.

— Я отыщу для тебя, только лучше подумай — где тебя мужа искать?

— Ба-буш-ка!

— Соседские парни для тебя простоваты, а сеньоры на тебя серьёзно не взглянут.

— Значит, не о чем говорить. Найди, пожалуйста, книгу. У отца такая была, и анатомия.

— Это-то тебе зачем?

— Всё интереснее глупых романов.

— Да… кровь не вода. Отец офицером был, а я, хоть из простых, не всю жизнь пекла пирожки…

— Травниц сейчас нет совсем, кто есть — прячутся.

— Смеёшься… кстати, не так уж было бы плохо.

Немного выпадало хозяйкам свободных минут поболтать, почитать, помечтать, погладить мою чёрную шубку. Пока они были заняты своей работой, я, не прячась уже, исследовал окрестности нашего жилища в бедной части Сегильи вне городских стен. Простые белые домики построены были в лагуне, между морем и голыми отвесными скалами. Дорога посуху из предместья шла через городские ворота, другого выхода не было.

Крепость Сегильи расположена на большом мысе, вдающемся в море и завершавшем огромную гряду. Не обделённому фантазией наблюдателю могло показаться — огромный шипастый дракон наклонился к воде выпить море, выгнул спину и растопырил лапы, на которых люди поставили башни, а на голове соорудили причал. Корабли каждый день приплывали и уходили. Прекрасные паруса сменяли друг друга.