Девять жизней

Хотя коты и собаки редко друг к другу искренне расположены, мне понравились весёлые умные глаза Чико и его забавные уши — одно висело, другое стояло торчком. Я предложил и ему со мной не чиниться. Знакомство оказалось не только приятным, но и очень полезным — Чико отлично знал город и его обитателей. Мы с ним прогулялись по рынку, где Чико с гордостью рассказал: в Сегилью привозят товары со всего света. Обошли огромный собор, а вот внутрь этого здания Чико нельзя было заходить.

— Тебе можно, Негрито, почему-то в свои храмы люди не пускают только собак.

— Подумать только! Даже дону Бенито сюда нельзя?

— Гав! Даже ему.

Чико был не завистлив и предложил мне зайти в храм одному, пока он подождёт меня у фонтана, но я был не настолько дурно воспитан. Мой новый друг старался не показать, но был тронут, что я предпочёл его общество прогулке в соборе. Мы хотели уже идти дальше, но рыжий пёс заметил знакомого — толстого пожилого священника, вышедшего из собора и быстрым шагом проследовавшего по узкой улице.

— Отец Николас де Руис, священник и инквизитор.

— Он служит вместе с доном Себастьяном, моим лучшим другом?

— Другом? Смешные вы, кошки. Или ты фамильяр? Не верю, что сеньор де Суэда колдун.

— Нет, конечно, я даже не знаю, что значит здесь — фамильяр.

— Лучше не знать. Ведьмам и колдунам приходится туго. Двух сожгли в прошлом году, хотя они были вовсе не ведьмы.

— Как жаль!

— Их жалел даже кот палача. Он необыкновенный, как мы, но мы его избегаем, как люди избегают его хозяина.

Разговор стал меня тяготить, и я предпочёл задать вопрос об отце Николасе:

— Этот сеньор, кажется, пришёл домой. Почему он его обошёл и заходит сзади, через маленькую калитку, да ещё озирается?

Чико зевнул.

— Ты прав, странно. Весь город знает, что донья Мартина — его жена, хотя считается женою другого.

Я несказанно удивился.

— Неужели? К чему это?

— Целибат. Обет не жениться. Подождём, отец Николас иногда мне выносит поесть, а я показываю его детям разные трюки.

Прогулку мы завершили на большой площади, в центре которой плотники сооружали помост, а по краям — несколько рядов скамеек один над другим. Я спросил нового приятеля, что за праздник здесь намечается? Он буркнул:

— Можно назвать это и праздником. Казнь. Твой инквизитор разбойников разоблачил, хотя их главарь — не простой человек.

— Горожане от них страдали, наверное? Я помню разную болтовню, которую слышал в первый день своего появления в Сегилье.