Девять жизней

— Беги без меня!

— Бабушка, нет, никогда, лучше погибну!

— Беги!

К счастью, соседский парень, рослый мастеровой, подхватил сеньору Фелисию под руку и потащил за собой. Инес тянула бабушку с другой стороны, и так они вместе смогли добежать до ворот в числе первых. Толпа сзади них напирала. Пираты, решив, что в суматохе сумеют занять ворота, высадились на берег, но поверх голов беглецов грохнули пушки. Люди побежали быстрее. Тех, кто упал — затоптали, мало кто сумел встать или был поднят. Внутри крепости стражники кулаками и алебардами гнали дальше, вглубь улиц, не позволяя возникнуть здесь давке.

Кричали: «На площадь!». Инес с еле дышавшей бабушкой сумели вскочить на ступени ближайшего дома, им открыли и позволили сесть у порога. Девушка поблагодарила мастерового, услышав в ответ: «Ради вас, сеньорита…», и через силу смогла улыбнуться, а парень побежал дальше, догоняя родню.

Какой-то здоровенный детина, почти обезумев, бросился к людям, державшим колесо опущенного моста, стал требовать повернуть его, закрыть ворота, сумел выхватить у стражника алебарду… Люди ускорили бег, сзади, услышав, что ворота закроют, напирали сильнее.

Вот-вот началась было паника, и вдруг раздался выстрел. Детина упал, остальные стихли, очнулись и в предрассветных лучах увидели пистолет, дымящийся в руке инквизитора. Все пошли тише, боязливо оглядываясь на человека, в отчаянную минуту посмевшего взять на себя спасение жизни и приговор к смерти. Инес тоже смотрела, не в силах отвести глаз, пришла, как и все, в ужас, но страх, что Сегилья падёт, от неё отступил.

Дон Себастьян ушёл, а сеньора Фелисия, придя в себя, рассказала:

— Здесь рядом монастырь святой Клары. Я знаю мать Анхелику, она даст приют нам и, наверное, многим.

Женщины побрели по узкой улице старой крепости. По дороге Инес ахнула, услышав мяуканье и найдя у стены едва дышащего своего котика.

— Негрито, малыш! Тебя потоптали? Держись, мой хороший! Бабушка, мы все теперь вместе!

Уставшие, пережившие рядом тень смерти, покрытые пылью, две женщины шли, улыбаясь.

Инес гладила своего котика, а он в её руках оживал и мурлыкал.

— Бабушка, его не сильно побили, скоро будет здоров, наш хороший!

***

В монастыре уже вовсю принимали беглецов из предместья. Среди них было множество раненых в давке, перепуганных, потерявших родню. Монахини сбились с ног, пытаясь как-то пристроить неожиданно появившихся в святой обители несчастных людей.