Дикарь королевских кровей. Леди-фаворитка

Грубо обработанные самоцветы диссонировали с отглаженностью ткани и бриллиантами в перстнях. Невольно подумалось, что дикарские украшения куда больше подошли бы к мускулам и загару. Воображение тут же с излишней охотой нарисовало образ полуголого Джервальта, восседающего на троне в своих кожаных штанах, и мне снова стало жарковато.

Хорошо ещё, что всё внимание окружающих было приковано к церемонии и никому не было дела до жутко покрасневшей леди-магианны.

Младший принц, дождавшись, пока браслеты полностью проявятся, положил ладошки поверх них и звонким, чуть дрогнувшим голосом спросил:

– Что мне сделать?

– Что угодно, – улыбнулся король.

– Просто представь, что ты хочешь, и мысленно обратись к артефактам.

Личико Витариуса приобрело сосредоточенное выражение. Бровки съехались к переносице, губы поджались – смотрелось несколько забавно, но никто не смеялся. Все ждали, затаив дыхание. Сперва ничего не происходило и где-то в задних рядах придворных стал зарождаться тревожный шепоток, но потом наручи стали меняться: металл словно расплавился и потёк, каким-то чудом сохраняя при этом форму, а камни разгорелись, засияли разноцветными огнями.

Я смотрела на это чудо, пытаясь уловить магические потоки, но ничего такого не видела и не чувствовала. А ещё, как и все, смотрела на макет, ожидая какой эффект произведёт на него сила браслетов, но багровые молнии зазмеились не по картонным стенам и колоннам, а по настоящим.

Просто вдруг все светильники погасли и зал погрузился во тьму, а через секунду её прорезали тёмно-красные всполохи.

– Достаточно, – нарушил испуганную тишину мягкий голос короля. И люстры тут же вспыхнули с прежней силой.

– Его высочество Витариус Эрилар Восьмой подтвердил право крови и способность управлять защитой дворца, а значит, и королевства! – провозгласил герольд. – Да здравствует его высочество!

Зал взорвался радостными воплями и овациями. Младший принц довольно заулыбался, а я зачем-то обернулась.

Губы Оритании, которая даже не сдвинулась с места, кривила злорадная усмешка, а стоявший прямо за её троном Эризонт не сводил взгляда с затухающих наручей. И в этом взгляде легко читались зависть, жажда обладания и ненависть.

Я никогда не видела наставника таким. Отрешённым – да, раздосадованным – тоже бывало. Но чаще Эризонт был спокоен и благодушен, держался с достоинством истинного архимага.