Наследники Шамаша 1. Тени и пыль

Его пронзительный испытующий взгляд взволновал её до чрезвычайности, и её покоробила эта взволнованность. Она прошелестела:

— С чего ты так смотришь на меня, Марк? Я испачкалась? Или у меня на лбу что-то выросло?

— Мне запрещено смотреть на тебя? – тихо осведомился он, будто оскорбившись.

— Нет, но… — Ишмерай покраснела, чувствуя необъяснимое волнение. – Странно, что ты…

— Просто, уезжая от тебя надолго, я начинаю забывать, как ты красива… — честно ответил он и вдруг густо покраснел, но не отвел глаз.

Ишмерай подозревала, что была довольно недурна собой, но ещё никто и никогда не говорил ей, что она красавица.

Все, как один, называли красавицей старшую сестру, Атанаис. Ишмерай же оставалось подолгу рассматривать в зеркале свое отражение и гадать, что такого восхитительного есть в Атанаис, и чего нет в ней самой.

— Ты стал такой странный… — задумчиво проговорила Ишмерай.

— Почему?.. – Марк было словно пьян; Ишмерай не раз видела его под хмелем сильванского крепкого вина, но этот хмель был другой.

— Ты никогда раньше так не вёл себя со мной.

— Я всё время так тоскую по тебе, — прошептал он. – И в разлуке мечтаю о встрече каждый день. Не могу дождаться того дня, когда ты закончишь учёбу в Сильване и вернёшься в Атию, где я смогу навещать тебя каждые выходные.

Девушка виновато опустила глаза, и Марк, несмотря на свой хмель, сразу это заметил.

— Я долго думала и решила остаться в Селенаре ещё на два года для продолжения обучения…

Голос её блек по мере того, как угасала улыбка Марка и свет его карих глаз.

— Ещё на два года? – пробормотал принц севшим голосом.

— Да, — кивнула Ишмерай, не понимая его реакции. – Я же когда-то говорила тебе, что хочу преподавать, а не бездельничать в Атии неопределённый срок, пока отец не решит выдать меня замуж за кого-нибудь...

Марк вскинул глаза к небу, словно ища у него поддержки, неузнаваемо потемнел и поглядел на неё таким взглядом, какого она у него ещё никогда не видела.

— Ещё целых два года, Ишмерай!.. – выдохнул он.

— Почему ты говоришь об этом, словно о каком-то безумии?

— Эти полгода, которые мне ещё придётся ждать, становятся для меня пыткой. Для меня пытка – каждый день, прожитый вдали от тебя. Еще два года?! Ишмерай, это слишком… Ты решила точно?

— Полагаю, да. И отец уже почти дал на это свое согласие.

И Марк, тяжело вздохнув, перестал прижимать её к дереву, развернулся и направился в дом, оставив Ишмерай под тихо падающим снегом, недоумевающую и разочарованную.