Наследники Шамаша 1. Тени и пыль

Ишмерай почувствовала, что лицо заливает краска, сердце начинает биться быстрее, а разум заволакивает странный туман.

В проходе было сумрачно, лишь две свечи разгоняли темноту, и девушке вдруг стало страшно оттого, что она слышала его взволнованное дыхание, оттого, как близко он стоял и как странно смотрел на неё. За столько лет дружбы она выучила каждый его взгляд, каждый оттенок блеска глаз – и яростный, и обиженный, и весёлый, и грустный, и задумчивый, и безразличный, — но этого взгляда она ещё не знала и даже не представляла, как его описать.

Его щека и колет были перепачканы в муке, и из груди Ишмерай вырвался тихий смешок, более нервный, чем веселый. Она протянула свою маленькую руку, провела ею по щеке давнего друга, чтобы стереть муку, и пробормотала:

— Неряха…

Марк прикрыл тёмные глаза, замедленно моргнув, слегка наклонил голову в сторону её руки и коснулся её пальцев. Душа Ишмерай болезненно и горячо сжалась. Она вздрогнула, отдёрнула руку, словно обожглась о его румянец, опустила испуганные глаза и бросилась наутёк.

На следующее утро Ишмерай проснулась оттого, что служанки, поздравляя юную госпожу с днём рождения, распахивали тяжёлые шторы на ярко-золотых окнах. Открыв глаза, девушка увидела мать, сидевшую на её постели и терпеливо ожидавшую её пробуждения.

— До чего ты взрослая стала, моя девочка, — нежно проговорила Акме и поцеловала дочь в щеку. – Я помогу тебе одеться. Атанаис!

Старшая сестра забежала в комнату с сияющей улыбкой и от души расцеловала Ишмерай, радостно поздравив.

Именинницу как следует вымыли, просушили её волосы у огня и нарядили в новое жёлтое платье с пышной юбкой и узкими длинными рукавами. Волосы убрали в красивую сложную причёску, и её юное очарование засияло ярче.

— Закрой глаза, — прошелестела герцогиня, и Ишмерай повиновалась, а когда открыла глаза, поглядела в зеркало, и брови её поднялись от изумления: мама и сестра надели на неё золотые серьги и подвеску с изумрудами.

Именинница ошарашено касалась чудесных украшений и не узнавала себя.

Она не помнила, чтобы когда-нибудь выглядела столь же привлекательно. Серьги выгодно подчёркивали цвет глаз и сияние улыбки. Девушка вдруг осознала, что, быть может, никогда не сравнится по красоте со старшей сестрой, этим прекрасным белоснежным лебедем, но она тоже умеет сиять и очаровывать.

— Ах, матушка! Атанаис! – воскликнула она. – Как красиво!

— Видишь, матушка, — засмеялась Атанаис. – Ей нравятся драгоценности. Она взрослеет. Пойдём, тебя ждут внизу.