Наследники Шамаша 1. Тени и пыль

Ишмерай бесконечно гордилась отцом и матерью, хотя многое из тех событий удалось оставить в тайне, многое было искажено недостоверностью

И в те дивные минуты, когда Ишмерай танцевала с Марком, герцогиня смотрела на дочь затуманенными от слёз глазами и думала о том предчувствии беды, которое не покидало её уже несколько недель.

— С вами приятно танцевать, принц, — прошептала Ишмерай.

— А ты – самая чудесная партнёрша в танцах, которая у меня только была, — ответил принц.

— Ты льстишь мне.

— Лишь мой братец кронпринц может льстить первой понравившейся даме без зазрения совести.

— Ах, Ваше Высочество, оставьте! – засеребрилась Ишмерай своим открытым бесхитростным смехом. – Если в университете та или иная красавица смела обделить вас вниманием, вы не гнушались никакими средствами, чтобы завоевать хотя бы один танец.

— Я редко бегал за барышнями: мне же почти не отказывали.

— Разумеется! – парировала та, и странное неприятное чувство коснулось её сердца. – Какая барышня станет вам отказывать? Вы — принц Карнеоласа!

Марк сделал шутливо оскорблённый вид и проговорил:

— Не знаю, какая барышня станет отказывать принцу Карнеоласа, но лишь одна барышня всегда говорила мне правду.

И сейчас я имею удовольствие танцевать с нею, говорить с нею, смотреть на неё и быть тем счастливцем, к которому обращена её улыбка. Ты – самый близкий мне друг, Ишмерай, твои слова всегда резковаты, открыты и заслуженны. Но ты веришь мне меньше, чем кому-либо ещё.

— Не правда!

— Я хочу, чтобы ты верила мне, — произнёс Марк.

— Я верю тебе, — с чувством ответила девушка.

— А если я скажу, что ты очень красивая? Ты поверишь мне?

Ишмерай заглянула в его сияющие взволнованные серьёзные глаза, густо покраснела и с удовольствием выдохнула:

— Поверю.

Губ Марка коснулась ласковая улыбка.

Музыка вдруг остановилась, разлетевшись эхом сбившихся с ритма инструментов. У входа в зал стоял Его Величество король Карнеоласа Арнил Вальдеборг и любовался сыном и своей крестницей.

— Празднество в самом разгаре! – довольно произнёс раскрасневшийся с мороза король, улыбка которого за двадцать с небольшим лет не потеряла своей лучезарности.

Ишмерай, как виновница торжества, первая подбежала к королю, сделала реверанс и позволила себе обнять короля со словами:

— Ах, Ваше Величество, как рада я, что вы приехали!

— А я как рад, дорогая моя именинница, — сказал он, поцеловал в щеку и оглядел её с ног до головы. – Разумеется, мой сорванец отхватил самую красивую девушку в зале.