Наследники Шамаша 1. Тени и пыль

Где-то в ночной мгле горько завыл Лунный колокол, и у царицы дрогнуло сердце: эта песнь была самой горькой из всех.

– Повелительнитса! – услышала Атаргата отчаянный крик.

По коридору к ней бежали три девушки, дочери трех благородных семей, еще в раннем детстве отданные в Лунный дворец служить Атаргате. Три верные служанки, а Ихта – самая любимая и верная из всех.

– Люди пришли! Люди пришли и шгут город! – воскликнула Ихта, стараясь собраться, но по щекам ее текли слезы испуга, как и по лицам других девушек.

– Где Вассаго и Сибелир?

– Не снаю, Повелительнитса! – плакала Ихта. - Они могли укрыться! Вам тоше следует укрыться!

– Я не уйду, пока не найду брата!

Послышались выстрелы, вопли боли и ужаса, и у Атаргаты заледенело сердце.

– Они уше во двортсе! – выдохнула царица. – Как смогли они прорваться во дворетс так быстро? Где Гасион? Где Гаап?!

«Предательство!..» – мысль вспыхнула и разгорелась гневом по ее душе.

Атаргата ворвалась в соседние покои, но там было пусто.

– Вассаго! – в отчаянии звала Атаргата своего брата.

Атаргата выбежала в коридор и, подбирая подол своего длинного белого шерстяного платья, понеслась вниз по лестнице.

– Вассаго! – кричала она, не встречая никого из подданных. Лишь Ихта и две перепуганные девушки следовали за нею.

– Атаргата! – услышала она тоненький детский крик. – Сестритса, помоги!

Царица добежала до первого этажа и, споткнувшись о что-то большое, упала. Ее препятствием стало мёртвое тело стражника.

«Сибелира нет среди них!..» – с облегчением подумала Атаргата и побежала дальше.

И она увидела, как высокая фигура, завёрнутая в черные одежды, уносила прочь упиравшегося Вассаго – её брата, ребёнка десяти лет.

– Атаргата! – горько кричал он.

– Вассаго! – отчаянно вскрикнула Атаргата и кинулась за ним, но что-то черное накинули на нее – плащ или мешок, последовал оглушающий удар по голове, и тьма поглотила царицу Авалара, королевства фавнов.

***

Празднество закончилось лишь в четыре утра, и гости, которые жили в резиденции герцога, разошлись ближе к пяти. Акме задремала лишь когда часы в доме пробили семь. Но едва она провалилась в зыбкий сон, кто-то словно шепнул ей на ухо «Гаральд», и герцогиня, вздрогнув, очнулась. У входа в резиденцию слышались мужские голоса.