Её высочество рыжая ведьма.

Усмехнулась, ощущая себя расслабленной и пьяной, охватила его шею руками. Прижалась, блаженно закрывая глаза, и спокойно так выдала:

— Ты мне нравишься!

— Да, дело плохо, — произнес Ран и быстро приложился губами ко лбу. — Температуры нет. Но ты явно бредишь!

— Нет, я официально заявляю — что ты мне нравишься, — до мужчины явно не доходил смысл моих слов. Он нервничал, старательно осматривая мое тело в поисках увечий. — Ты мужчина моей мечты, — решила добить, объявляя громче. Ран услышал. Оторопело замер и с удвоенным рвением принялся меня осматривать, то и дело трогая шею, и лоб.

— Измира, детка, куда плохой дядя тебя укусил? — сюсюкая, как с умалишенной, вопросил мужик.

— О, кстати о мертвом Ирагоне! — воскликнула довольно. — Он где-то здесь и, скорее всего, доедает красавчика мага! Меня он не тронул не потому что я не вкусная, скорее, побрезговал кушать в твоем присутствии. Знаешь, так бывает… хотелось есть и раз — перехотелось!

Образ белокурого и синеглазого мужчины всплыл перед глазами. А он, между прочим, ничего.

Симпатичный, умный и маг!

— Что ты пила? — громко шепнул Ран. — Измира, тебя опоили! Вспомни вкус — это важно!

Вкус… М-м-м… Вкус. Какое знакомое слово!

— Зелье было горьким и сладким, как твои губы. Прозрачным и светлым, как твои глаза. А еще томление, слабость и кровь… — вот после этих слов самой стало очень страшно. Я несла бред и прекрасно это понимала, а еще — напиток, что дала Старая Хельга, имел горчинку, не свойственную зельям, вызывающим кровотечение! И этот факт пришлось принять!

— Девочка моя, держись, — это последнее что удалось различить сквозь нарастающий шум в голове.

Это все, что мне запомнилось, прежде чем я потеряла сознание на руках у Рана.

«Как тепло, уютно и сладко!» — мелькнула счастливая мысль и пропала, накрывая сознание непроглядной тьмой.

Глава 9

— Духи, моя голова, — хрипло простонала я, пытаясь справиться со слабостью и понять, что собственно произошло. Заспанные, слипшиеся глаза наотрез отказалась раскрываться, продолжая оставлять свою хозяйку в неведенье.

Голова болела нещадно и грозилась лопнуть от мыслей, роившихся в ней, словно пчелы в улье. Мне потребовалось немало усилий, чтобы безболезненно приподняться, и кое-как принять вертикальное положение. Усилием воли я открыла глаза и осмотрелась. Огромная просторная комната, большая белая печь и пучки трав, свисающие, торчащие отовсюду — вот, пожалуй, и вся обстановка. Помещение не выглядело жилым, в то же время здесь было чисто.