Её высочество рыжая ведьма.

Пискнула возмущенно и попыталась оттолкнуть настойчивого гада, и дать себе время подумать! Я хотела этой близости, желала ее… Но я ведьма! И должна оставаться непорочной до лунной ночи, до инициации и ритуала, иначе мой дар воспламениться в крови и погаснет с первыми лучами солнца! От него не останется и следа! От моей жизни не останется и следа! Я не умру, нет. От такого не умирают. Но я лишусь главного — я лишусь цели собственного существования, мечты и законного права на месть… единственной возможности обрести покой и найти убийцу родных.

Мысли крутились в моей голове, путались, сменяли друг друга. Руки настойчивые и чуткие гладили тело. В низу живота поселился огонь, а потом растекся жаром по венам. Дышать стало нечем, не хватало воздуха. Я выгнулась дугой и тихо застонала. Как же тяжело бороться с собственными чувствами и желаниями, как сложно противостоять самой себе, стону рвущемуся из горла помимо воли.

— Проклятье! — Ран с трудом дышал. Хрипло, рвано, выталкивая из груди воздух. Руки давно проникли под подол рубахи и гладили бедра, медленно, но верно поднимаясь по телу. Маг замер, осознавая происходящее. Оторвался с трудом, пытаясь поймать мой взгляд. Я видела, как бьется жилка на его виске, как проступают вены на шее, как маг борется с неизбежностью…

Эйфория схлынула, возвращая сознание. Краткого мига разъединения хватило, чтобы вернуть разум.

— Пусти! Хватит! — рявкнула я, пытаясь набрать воздух в легкие и вывернуться из жарких объятий.

— Я сделал тебе больно? Так я хотел этого, — нагло проворковал маг. — Знаешь, в первый раз всегда больно.

— Не успел, знаешь ли...

Чужая наглость поразила. Нет, не так! Она ударила в самое сердце, заставляя дернуться от возмущения и обиды. Глупая-глупая Иза… Таких, как ты, жизнь не научит никогда!

Предательские слезы скопились в уголках глаз. Не буду плакать! Ни за что не заплачу в его присутствии! Резко отвернулась, вскочила, торопливо оправила рубаху.

— Ты больше не дотронешься до меня. Я не позволю.

За спиной было тихо. Словно маг не дышал. Повернулась и напоролась на его взгляд — горячий, злой, настороженный одновременно.

— Ты этого хотела, не отрицай, — Ран был спокоен, насмешлив и зол. Он смотрел на меня, прожигая взглядом, заставляя мучиться то ли от угрызения совести, то ли от бешенства.