Её высочество рыжая ведьма.

Натянула собственное грязное, покрытое тонкой корочкой крови, но, к великой радости, совершенно сухое одеяние. И решительно двинулась к отверстию в полу. Приподнять решетку и проскользнуть в затхлое нутро трубы не составило труда. От омерзения перехватило грудь. Спертый, неприятно пахнущий воздух ударил в нос, вызывая головокружение и рвотный рефлекс. Но какая же я ведьма, если испугалась зеленой слизи, вони и прочих атрибутов нашей профессии? «Ведьма, упавшая в обморок от одного вида мертвого мужика!» — добродушного и ехидно, а самое главное вовремя, шепнул внутренний голос, пытаясь разрушить и без того стремительно тающую решительность.

Но, как известно, выхода нет только из могилы! И я очень надеялась, что свет в конце туннеля я все же увижу!

Итак, раскисать еще рано, а вот драпать в известном направлении самое время. И я поползла в пугающую темноту, стараясь не смотреть по сторонам и быстрее передвигать ногами.

И скажем прямо, побег удался! Вот без лишней скромности!

Мне было страшно, и я готова признать сей факт. Душно. И стыдно. Сейчас я не боялась застрять в самом центре сточной трубы, сейчас я боялась быть обнаруженной! И осмеянной! А посмеяться было над чем! Впрочем, пора выбираться да поскорее!

Свет в конце «туннеля» забрезжил неожиданно. И я, старательно скользя на коленях, на радостях, увеличила скорость, забывая о безопасности. И как следовало ожидать, «выпорхнула» из трубы, аки ласточка, «на полном скаку» проваливаясь в довольно глубокую и невероятно грязную жижу.

— Ну, Серый маг, погоди! — воинственно рыкнула в пустоту, щурясь от яркого света. От обиды вытерла нос рукавом балахона и показала кулак, тоже, увы, в пустоту. — Аукнется, киса, тебе мышкины слезки!

И рванула, не теряя времени, вдоль кромки Зачарованного леса, по дороге, надеясь немного избавиться от грязи по средствам засохнет, сама отлетит! Стоптанные сапоги хлюпали жалостливо и горько в унисон с душевными страданиями своей хозяйки.

А бежать… идти становилось все тяжелее, да и жарко было в балахоне, шерстяном платье и стоптанных, зимних сапогах. А по ту сторону стоял обычный лес, мерзлый, укутанный в снег, как в покрывало, и мне предстояло войти в его объятия в сырых сапогах, тонком, мокром от пота балахоне и глазами, вспыхивающими от бешенства.