Как ко мне сватался Ветер

Наверняка господин Ветер сидел здесь вечерами, смакуя напиток, и любовался на трофеи, прикидывая, найдётся ли местечко для ещё одного портрета – светловолосой светлоглазой дурочки, что сама ему себя предложила.

Живот скрутило так сильно, что я согнулась вдвое. С трудом подавив приступ тошноты, бросилась из комнаты, неуклюже обернув столик. Бокал, упав, всхлипнул осколками.

Неужели это и есть моё будущее? Неужели здесь закончится моя жизнь, в темнице без окон, увешанной паутиной? И много лет спустя мой портрет с такой же тоскливой безысходностью посмотрит на ещё одну юную невесту, угодившую в лапы монстру, который плевать хотел на наши судьбы?

Я неслась по особняку, путаясь в многочисленных сквозных комнатушках.

Только бы подальше, только бы спрятаться от сочувственных взглядов мёртвых женщин на портретах… Но они не отставали, сколько бы дверей ни хлопнуло за спиной.

- Горюшко, чаго ты? – удивилась баба Рея, но я не смогла остановиться. Я и рыдания-то с трудом сдерживала. Спрятаться, скрыться, запереться где-нибудь, чтобы никто не видел, как больно, как страшно…

За очередной дверью оказалось слепящее солнце.

Я резко остановилась, не понимая, куда попала, прикрылась козырьком ладони. Только когда ветер плеснул в лицо капельки влаги, поняла: я пробежала поместье насквозь и выскочила из парадной с другой его стороны.

Свобода! Я вдохнула ледяного воздуха и закашлялась с непривычки. Обернулась на тёмную пасть входа и… пошла прочь. О нет, я не пыталась сбежать! Даже тогда я была благоразумна и понимала, что единственный путь к бегству – прыжок со скалы, ведущий в спасительное забытьё.

Я лишь хотела убраться подальше от проклятых портретов.

Расчищенная площадка перед поместьем закончилась почти сразу, а дальше пошло бездорожье. Гора под ногами крошилась и вкрадчиво шуршала, когда мелкие камешки всё более резво катились вниз.

Перед самым носом пронеслось птичье перо. Откуда бы ему взяться здесь, в безжизненной каменной пустыне? Перо кувыркнулось, насмешливо щекотнуло щёку и улетело куда-то высоко, к самому солнцу, что слепило, но не грело.

Я зябко поёжилась, но возвращаться в дом не спешила. Вместо этого продолжала смотреть на холодный золотой свет, точно он мог выжечь воспоминание о тёмной комнате, похожей на могилу.

Белоснежные вершины гор отражали лучи и сверкали как драгоценные камни. Наверное, не будь я здесь пленницей, любовалась бы. Но тут одна из гор шевельнулась. Не гора даже, а крошечный кусочек льда на её пике. Двинулся – и снова замер.