Камелия. Похищенная ученица

Тут Лавинас не выдержал и бросился в ванную комнату. Через мгновение оттуда донеслись весьма характерные звуки, а затем и горестные стоны.

Эдман взял бокал с остатками вина и изучил его состав, применив заклинание из особого списка, доступного исключительно максисам, состоявшим на особой государственной службе.

– Что за девчонка! – присвистнул он и усмехнулся. – И где только откопала такое средство?

Если бы Беатрис узнала, что именно обнаружил Эдман, то сильно удивилась. Ведь сваренное ею снадобье, изначально предназначенное для усиления пищеварения и выведения из организма шлаков, получилось сильнее запланированного и при этом имело один довольно своеобразный побочный эффект в виде ослабления физического влечения и подавления мужской силы.

Эдман забрал бокал с собой, решив изучить детальнее остатки вина в своих апартаментах с помощью реагентов, хранившихся в потайном отделении его саквояжа. Лавинасу предстояло в одиночестве вкушать плоды своей неуемной похоти.

Сейчас Эдмана больше занимал вопрос, как долго будет действовать зелья Сонар.

На первый взгляд, эффект должен был продержаться добрых две недели, но, возможно, и больше. Точно станет понятно только после магического анализа остатков вина.

Глава 22

Фиби совсем ослабела после нервного срыва, и Беатрис с трудом дотащила ее до лазарета. На улице окончательно стемнело, небо заволокло тучами, и невозможно было разглядеть ни луну, ни звезды. Северный ветер утих, но стало гораздо прохладнее, Беатрис ежилась и торопилась поскорее добраться до входа в лекарское крыло, чтобы немного согреться.

На ее стук в дверь никто не вышел, и Беатрис пришлось колотить что есть мочи. Только после этого раздался недовольный, сонный голос мединны Замас:

– Кто там? Что еще стряслось?

– Это Сонар! Откройте, пожалуйста! Эфрад совсем плохо!

Щелкнул замок, и на пороге появилась преподавательница в белой ночной рубашке до пола и теплой шали на плечах.

– Заходите, – буркнула она и пропустила адепток внутрь. – Веди ее в смотровую.

Беатрис доволокла последку до нужного кабинета, завела и уложила на лавку.

Мединна Замас вошла следом и села возле Фиби на стул.

– Что с ней? Говори коротко и по существу.

– Вечером жаловалась, что живот болит, – начала придумывать Беатрис. – Но вроде еще ничего была, а потом ее как скрутит. Пришлось отпроситься у бонны Виклин и привести ее сюда.

Фиби лежала, закрыв глаза и чуть дыша. Ее лицо побелело и в тусклом свете свечи выглядело как грубо вырезанная деревянная маска.