Камелия. Похищенная ученица

Хельга справилась с непослушными волосами, распутала все пряди и заплела на ночь две тугих толстых косы. Ее забрали в школу из деревни, и она, несмотря на привитые преподавателями манеры, все еще поступала так, как привыкла в родном доме.

– А может, и не стоит ничего делать? – робко спросила Элиза, накручивая каштановые пряди на папильотки, специальные гибкие палочки, фиксировавшие волосы ночью. Утром, благодаря этому нехитрому приспособлению, получались прекрасные тугие локоны. – Ведь если тебя застукают, то опять накажут.

Зачем так рисковать?

– Ты в своем уме?! – напустилась на нее Хельга, горячо шепча и потрясая гребнем. – Эта стерва возомнит о себе невесть что и решит, будто Бетти можно и дальше подставлять безнаказанно. Ну уж нет! Ей это так просто с рук не сойдет!

– Тише, – шикнула на нее Беатрис. – На нас уже девчонки косятся. Давайте спать. В любом случае, сейчас я ничего сделать не смогу. Нужно ждать подходящего момента.

Беатрис быстро накрутила волосы тем же способом, что и Элиза, умылась и нырнула в отсыревшую постель.

В первый год обучения она с трудом переносила вечную сырость в старом, местами прогнившем здании школы, но постепенно это стало обыденностью. Беатрис немного повертелась с боку на бок, нашла удобное положение, пригрелась и сделала вид, что уснула. Вскоре другие девушки тоже улеглись, разговоры понемногу стихли, и даже Гренда перестала обсуждать свой успех с Далией и Ленокс. Те, кто спал возле свечей, потушили их, и дортуар погрузился во тьму. Лишь слабый лунный свет проникал внутрь через приоткрытые окна и позволял разглядеть очертания спящих адепток.

Кровать Фиби находилась у самой двери ближе к окну. Зимой там было холоднее всего, но никто не хотел меняться с последкой кроватями, и ей приходилось мерзнуть больше остальных.

Беатрис тихонько поднялась и прокралась к постели Фиби. В этом углу даже в такую теплую, ясную ночь ощущался сквозняк, и Беатрис поежилась, поджав пальцы босых ног. Она прикоснулась к плечу последки, чтобы проверить, крепко ли та спит.

Но оказалось, что Фиби и не думала закрывать глаза. Она обернулась к Беатрис и шепнула:

– Ты чего, прима?

– Спасибо тебе, – еле слышно отозвалась Беатрис, опустив голову. – Как смогу – верну долг.

– Дура ты, – сказала Фиби, посмотрев на Беатрис снисходительным взглядом. – Я сделала это не ради того, чтобы ты мне должна осталась. Просто пожалела тебя, я лучше любой из вас знаю, что значит голодать.