Превратности судьбы

Великолепные картины с изображением битв чередовались с портретами знаменитых полководцев и предков самого герцога. Предки высокомерно взирали на недостаточно богатого и знатного барона. Двери и стенные панели были выполнены из дорогих пород дерева, а на стенах висели позолоченные подсвечники, придающие интерьеру особо изысканную атмосферу.

Комната, куда привели Ивона, была небольшой и, по сравнению с холлом, что он видел, достаточно скромной. Посредине лежал мягчайший ковер. У камина лежала горка дров, там же стоял небольшой стеллаж с книгами, пара кресел и низкий столик между ними.

Слуга оставил барона одного и вышел, бесшумно закрыв дверь за собой. Ивон неспешно огляделся и подошел к книжным полкам.

- Интересуетесь? - Неожиданно раздалось за спиной.

Барон медленно обернулся. Перед ним стоял герцог Остергам собственной персоной. Хозяин был высоким и статным, темноволосым с проседью, он внимательно посмотрел на Ивона синими глазами, и тот с достоинством поклонился.

- Почему вы один? Я велел вам явиться с сестрой, - недовольно произнес герцог.

- Сестра изъявила желание посетить Город Женщин, - Ивон развел руками, - прежде чем решит, будет ли выходить замуж. Как вы знаете, Поцелованной Солнцем я не могу препятствовать...

Лицо герцога потемнело, он нахмурился.

- Вы могли просить сестру отложить поездку, это было в ваших силах! - резко ответил он.

Ивон промолчал, отводя взгляд. Повисла неловкая пауза.

- Понимаю, нужно было соблюсти традиции и явиться самому к вам в дом, но дела провинции не позволили совершить столь долгую поездку, - заговорил герцог после недолгого молчания.

- Вы же видите, что такой дом не может надолго оставаться без хозяйки. Я очень уважал вашего отца, Тирона, и надеюсь, что смогу ценить и вас. Не только как верного человека, но и родственника…

Ивон посмотрел на сюзерена, поражаясь его беспринципности и цинизму. Его жена только умерла, траур едва закончился, а он уже, будто лошадь, выбирает новую жену.

- Расскажите, как погиб отец? – вместо ответа попросил он, вновь отводя взгляд.

Остергам на мгновенье растерялся, но быстро взял себя в руки. Он медленно прошелся по комнате.

- Разве вспомнишь сейчас, ведь прошло столько лет... - лицемерно вздохнул он.

- Десять лет, - вздохнул Ивон.

- Вот видите, - улыбнулся Остергам. - Целых десять лет. Я иногда не могу вспомнить, куда вчера положил запонки, а тут целое десятилетие прошло.

Лицо Ивона вспыхнуло от гнева.

- Отец – не запонка! – резко ответил он.