Веятари

Ближе к утру, утомленный до предела, я устроился на одной из лавочек в глубине Центрального парка и незаметно для себя уснул. Как ни странно, кошмары меня не мучили, и, проснувшись, я даже не сразу понял, где я и почему не в своей постели. А затем воспоминания о произошедшем накануне вернулись, а вместе с ними – все проблемы, с которыми я столкнулся из-за мелочной лжи своей бывшей веятэ.

И, пожалуй, затекшее от неудобного сна тело было наименьшей из них.

Несмотря на то, что я прошел неплохую воинскую школу, умений выживать в качестве бродяги у меня не имелось.

Как-то мне и в голову не могло прийти, что однажды я останусь без дома и средств к существованию. Конечно, я мог бы обратиться к родителям, но пока не был морально готов признаться им в своем позоре. Отец, сам благородный атари, и меня воспитывал таким же, он половину жизни посвятил служению веятэ и просто не поймет, как так вышло, что его сын больше не может быть частью веятари. Я не хотел, чтобы отец разочаровался во мне.

Был вариант вернуться к Сешае и потребовать компенсацию за односторонний разрыв договора.

Но, во-первых, мне ли не знать, как невелики средства, которыми она располагает, а во-вторых, идти к ней на поклон после того, как я столь демонстративно хлопнул дверью? Моя гордость просто не могла этого позволить.

Были ли у меня еще варианты? Как минимум еще один – остаться на улице, пополнив собой когорту столичных бродяжек. Вполне осуществимо, по крайней мере, до холодов. Ночи достаточно теплые, чтобы не бояться замерзнуть под открытым небом, вода доступна, и единственная проблема – это еда.

Я пожалел, что не поужинал накануне.

В действительности разжиться едой в большом городе не было особой проблемой. Просроченные продукты столичных магазинов и недоеденные блюда в многочисленных ресторанах и забегаловках без сожаления и учета выбрасывались в мусорные контейнеры, откуда их мог забрать любой желающий. Вот только пока я не мог представить себя копающимся в мусоре в поисках пропитания. Но и голод еще вполне терпим…

Двое суток спустя я стоял возле мусорных баков какой-то забегаловки на окраине города, и моя гордость безнадежно проигрывала голоду.

Я убеждал себя, что в любом случае потеряю достоинство, так к чему мучить себя, кормя вместо тела никому не нужную гордость? Меня растоптали как атари, а бездомному бродяге не все ли равно, откуда взять еду?

Но все же я колебался, не в силах сделать последний шаг – на самое дно.

- Эй, парень, - услышав окрик, я обернулся.