Веятари

Я знала цену красоте. Мое лицо несколько лет уродовали не проходящие синяки и ссадины, от чего окружающие шарахались от меня, глядя с отвращением. Но тогда я знала, что рано или поздно это пройдет, что я стану сильнее и смогу защититься. Но сейчас – это навсегда. Если магия не справилась сразу, значит, уже ничто не поможет. Все вернется. И презрительные взгляды, и отвращение, и отчуждение…

Чем я это заслужила?

Я всегда пыталась помочь людям по мере сил, никогда не проходила мимо чужой беды, старалась быть хорошим человеком.

Я никому не желала зла. Это же несправедливо!

Где-то внутри меня завыли отчаяние и обида, но я не позволила чувствам вырваться на волю. Да, можно устроить истерику, разреветься, разрушить все вокруг – но что это изменит? Я останусь все такой же изуродованной. И мне не станет легче. Поэтому и начинать не стоит.

Заперев свой плач в клетке ледяного спокойствия, я отвернулась от зеркала, осторожно смыла с себя кровь, стараясь не обращать внимания на боль, и оделась в домашнее платье. Раны, тянущиеся от живота к груди, выглядели ничуть не лучше тех, что на лице.

И, не успей я уклониться от того удара – он убил бы меня на месте.

Сейчас это уже не казалось мне плохим вариантом.

Осторожное прикосновение к ноге заставило меня вздрогнуть. Я опустила взгляд – ко мне ластилась Бусинка. Такая мягкая, пушистая, родная… Я взяла е на руки, погладила – и отключила.

Как и все прочие свои эмоции.

Все с тем же ледяным спокойствием я уложила волосы, чтобы они хоть немного прикрывали правую часть лица, зафиксировала их платком и отправилась на кухню.

Привычные действия совершались сами собой, без участия сознания. А в голове – ни одной мысли. Думать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Но все лучше, чем выпустить плач на свободу…

Однажды он утихнет, и, быть может, я вернусь к сколько-нибудь нормальной жизни. Или утихну вместе с ним.

- Лисса!

Лиар практически вбежал на нашу кухню, и в голосе его звучало беспокойство. Но мне от этого тошно. К чему изображать заботу, если уже все для себя решил.

И я не смотрю на него, потому что сама не знаю, за что на него злюсь. За то, что его не было рядом, когда он был нужен, или за то, что все-таки пришел – но слишком поздно?

- Лисса, я…

Я чувствую его приближение, и немедленно перебиваю:

- Собирай вещи и уходи.

- Куда? – он опешил.

Достаточно, чтобы остановиться.

- К своей новой веятэ, - холодно ответила я. – Той, кого ты выбрал на Смотринах.

- Лисса, я никуда не уйду, - голос его звучит твердо.