Веятари

Как бы не призывал я собственное благоразумие, но все же я оказался в довольно неприятной для меня ситуации, когда вынужден подчиняться человеку в социальном статусе ниже моего. Это оскорбляет мою гордость, несмотря на то, что я сам добровольно согласился на это. Поэтому для меня так важно узнать, что Лисса вовсе не пытается демонстрировать свое превосходство в качестве веятэ.

И с этим мне определенно повезло.

Впрочем, мне все еще следует быть осторожным в суждениях. Мы слишком разные, чтобы я мог окончательно успокоиться.

По крайней мере, в ближайшее время.

- Вы, моу, слишком много значения придаете мелочам, - фыркнула Лисса, когда мы накрыли на стол и сели ужинать. – Они ни на что не влияют, зато всегда можно высокомерно объявить себя воспитанным.

- Но это действительно воспитание. Правила важны, чтобы понимать друг друга, - уверенно заметил я.

Уж на это она возразить не могла.

- Да, но зачем все усложнять? – пожала она плечами. – Правила важны, но почему бы не ограничиться только самыми необходимыми?

Я улыбнулся невольно:

- Но как тогда кичиться воспитанием, если не будет лишних правил, запомнить которые – отдельное испытание?

Лисса рассмеялась.

- Хитрые моу максимально усложняют вход в свой круг, да?

Я не поддержал ее смех, задумавшись. Она была права – аристократы старались как можно дальше держаться от черни, демонстрируя в первую очередь друг другу, как сильно мы отличаемся от простых людей. Не квартиры, а огромные особняки; не общественные возки, а личные экипажи; не собственный труд, а наемный… И презирали простолюдинов только потому, что те не могли позволить себе того же.

А когда богатели не аристократы, на первый план начали выходить иные маркеры превосходства. Происхождение, воспитание, образование… И да, аристократия крайне неохотно принимала в свой круг кого-либо извне.

Взять ту же Лиссу. Она сильная веятэ, в чем я уже убедился. Она готовилась к этой роли, она жаждала помогать людям, но атари не пожелали связываться с безродной. И ее никогда бы не приняли. Она никогда бы не стала веятэ, не окажись я в ситуации, которая виделась мне безвыходной.

При том, что таковой она не была.

Но меня словно бы вытолкнули из привычного круга, и я сделал то, на что не пошел бы аристократ в обычных условиях. Но я – атари, мы в какой-то мере обособленная часть моу.

- Мне жаль, - извинение стало результатом моих размышлений.

- Тебе не за что извиняться, - отмахнулась она. – Сомневаюсь, что ты мог бы хоть что-то изменить, даже если бы захотел.