Здесь живет Зло

И Тьма может входить в любой Светлый дом, равно как и Свет в темный… Это люди, в жажде власти и богатств, переосмыслили мировые аксиомы… И мир разделился… Однако ж, не все сильные мира сего упертые идио… эм… Главы Храмов понимают, что идеологическая война напрасна, поэтому весьма дружны.

Я подняла глаза на Райана и вопросительно вздернула бровь, требуя объяснений. Но мне с улыбкой ответили:

— Ты все поймешь, когда познакомишься с главой Светлой церкви Огионом первым.

Верховный Первосвященник действительно оказался незаурядный человеком.

Высокий, широкий и пузатый, как бочонок с пивом, мужчина в белоснежных сверкающий на солнце одеяниях в окружении двенадцати кардиналов, ждал нас на широкой площади у главных врат Храма. Огион первый широко распахнул объятия, ласково улыбаясь приближающемуся Райану, пробасил:

— Райан, мальчик мой, как же я рад тебя снова видеть! То есть, — тут же поправился Первосвященник, глядя на потрясенных кардиналов, — изыди во Мрак премерзкий сын Тьмы! — И опустил руки, напустив на себя грозный вид.

Мой жених хмыкнул, дал знак, чтобы мы с леди Авой остановились, а сам, дойдя до Главы Светлой церкви, опустился перед ним на колено и поцеловал протянутую длань.

Так! Я сейчас ничего не понимаю!

Райан ведь не простой смертный и даже не Светлый, чтобы выказывать такие почести, пусть и главному, но все-таки Светлому священнику. Он, между прочим, Темнейший владыка, Глава Темной церкви, то есть равен по статусу Первосвященнику Огиону.

Непонимающе глянула на леди Аву. Та чуть покачав головой, отказалась что-либо комментировать. А вот кардиналы Светлой церкви довольно зашушукались — сам наследник Темного трона склонился перед силой Светлой церкви.

— Соберись, Ада, сейчас нас представят, — шепнула леди Ава, а я напустила на себя безразличный вид. Вот и потренируюсь в дворцовых реверансах.

Мы подошли к мужчинам и Райан нас представил. Опускаться на колени и целовать руку мы не стали, а просто присели в реверансах.

После чего Огион первый, схватив меня за подбородок, вгляделся в лицо и вынес вердикт:

— Не похожа на мать ни характером, ни ликом.

— Вы знаете мою мать? — вопросила я, когда меня отпустили, проигнорировав вопиющую бесцеремонность со стороны Первосвященника.

— К сожалению, да, — пробасил Огион, поджав губы.

Никогда не интересовалась судьбой матери, и все эти годы думать о ней не думала, но после слов главы Светлой церкви, отчего-то сделалось стыдно.