Глаз бури

Его было катастрофически мало, и поэтому я устроила каникулы на две недели до нашего отъезда, рассудив, что проще и эффективней посвятить все это время ей одной. Тогда она сможет лучше научить детей тому, чему я не успела.

- Жалко уезжать, Тээле? - как-то спросила она меня, участливо заглядывая в глаза, идеально заканчивая между тем штриховку - наше занятие на сегодня.

И я снова убедилась, что безупречно выбрала себе замену. Ведь художник должен не просто передавать картинку, а чувствовать сердцем.

- Конечно жаль, Илия, - вздохнула я, поправляя углем ее ошибку в штриховке.

Она на секунде нахмурилась, изучая, а потом деловито кивнув, с точностью профессионального чертежника повторила мой штрих. “Просто гениальная одаренность”,- изумилась я.

- Я не помню свою прошлую жизнь, - продолжила я, - она началась здесь, где меня приняли, как родную. Здесь у меня дом, друзья, ученики…

- Аджаро… - лукаво продолжила Илия, - прищурив один глаз и добавив блик там, где его не хватало, - хотя, он же едет с тобой.

Аджаро? Я пыталась о нем не думать, но когда я не могла уснуть ночью, мне все-таки понималось, что привлекает он меня больше как художницу. Идеальный образец внешности.

Но то, что он не был для меня идеальным образцом мужчины - это было однозначно уже. Манекен, натурщик - услада для глаз, но не для сердца.

Я снова вспомнила того Лазарева Илью из маршрутки. Возможно потому, что мою ученицу звали Илия. Вот этот зацепил с первого взгляда. И имя какое… Лазарь, пророк Илия… что-то сразило меня тогда незаметно, а сейчас периодически подтачивало.

Как жаль, что мы больше никогда не увидимся, потерявшись среди миров.

Я вспомнила свое любимое стихотворение Анненского.

Среди миров, в мерцании светил

Одной Звезды я повторяю имя…

Не потому, чтоб я Ее любил,

А потому, что я томлюсь с другими.

И если мне сомненье тяжело,

Я у Нее одной ищу ответа,

Не потому, что от Нее светло,

А потому, что с Ней не надо света.

Вздохнув, я сказала, чуть построже:

- Ладно, Илия, давай продолжим.

Смотри, как я сделала - чуть-чуть под другим углом и больше объема, видишь? - и мы принялись разбирать погрешности работы.

Тем временем в порту острова грузились лодки - сувенирами, фруктами, глиняной посудой и банками с водорослями саргасс - они так светились в темноте на пристани, что ночью небо сверкало в этой части острова, как северное сияние. И плюс две луны. Одна меняющаяся, обычная, а другая словно надкушенное яблоко, зеленоватая… и слегка искусственная.