Трехликая. Выжить в будущем

Я постаралась и от этого отгородиться.

Но вновь потерпела сокрушительное фиаско. Заклятья будто чувствовали мое настроение, как-то насторожились и начали двигаться. Все, кроме тех, что опутывали здания. Эти лишь присматривались, изучали, задумывались. Я приказала заклятьям вернуться на место, продолжить существовать и действовать как раньше.

Внезапно изнутри поднялось ощущение, словно я неуловимо преображаюсь. Я дернулась, и почудилось — тело загорелось, жар рассыпался по коже углями. Я судорожно выпила воды из бокала.

Как он очутился в руке, непонятно. Но я в ту минуту даже не подумала. Казалось — изнутри что-то рвется на волю. Пытается подмять смертное тело, изменить его физически и даже психологически.

Я испугалась, сильнее задергалась. Мей перегнулся через стол, попробовал поймать мою руку.

Но я суматошно отдернула ее. Как будто даже не сама — на чистых инстинктах.

— Рина, успокойся, просто сосредоточься. Представь, что ты просто человек. Попробуй отключить остальные ипостаси.

Я заметалась в ужасе и панике.

Жар разливался по коже лавой, чудилось, тело мне не подчиняется, становится другим, странным, незнакомым. Мышцы налились невиданной силой, изо рта повалило аурное пламя. Аурное пламя? Черт! А что это такое? Энергия, способная испепелить камень, металл превратить в черные столбы дыма, даже не расплавить — испарить подчистую.

Мей продолжал увещевания.

— Рина, попробуй помедитировать. Вдох — выдох, вдох — выдох и снова вдох — выдох. Представь, что вокруг бескрайнее поле. Воздух, природа, чистое озеро.

Ты окунаешься в ледяную воду…

Я перестала его слушать. Тело пылало, глаза слезились, а из губ струилось аурное пламя.

Внезапно в голове возникла картинка.

Я и вокруг три химеры. Разные по цвету, размеру и мощи. Одна оранжевая, горячая и очень сильная. Другая спокойная, темно-желтая, третья — черная, как гематит. Я посмотрела на всех зверей по очереди и, словно по чьему-то мысленному наущению, приказала успокоиться и подчиниться. Животные сели, медленно растворились в прозрачном воздухе и пропали.

Я выдохнула и смогла сфокусироваться. На ладонях лежали мужские руки. На правой — сильная, большая и горячая. Мей пожимал холодные пальцы. На левой — теплая и какая-то уютная, такая же большая, но чуть более аристократичная. Ковалль продолжал смотреть и молчать.

— Мы назовем тебя трехликой, — впервые за поездку разродился первородный. — А теперь давай наведем тут порядок.

Я огляделась, не понимая.

Зрение мгновенно вновь перестроилось.